 Короткий вопрос с длинным подтекстом
Иногда самая точная реакция на признание политического оппонента укладывается в одну короткую фразу, произнесенную с должной долей иронии. Именно так поступил спецпредставитель президента России по инвестиционно-экономическому сотрудничеству с зарубежными странами, глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев, отреагировав на недавнее заявление канцлера Германии Фридриха Мерца об энергетическом кризисе в стране. В своей публикации в соцсети X Дмитриев не стал разворачивать пространную аналитическую тираду, а ограничился емким комментарием, который, тем не менее, попал в самую суть проблемы.
«Признание проблемы - первый шаг к ее решению. Скучаете по «Северным потокам», не так ли?» - обратился глава РФПИ к немецкому канцлеру, и в этом обращении удивительным образом сочетается вежливая формальная дипломатичность с абсолютно прозрачным намеком, который сложно истолковать двояко.
Что именно признал канцлер
Поводом для подобного комментария послужило заявление самого Мерца, которое мы подробно разбирали в предыдущем материале. Напомним суть - канцлер прямо признал, что отсутствие поставок российского газа спровоцировало затяжной энергетический кризис в Германии, хотя и постарался разбавить это признание перечислением множества прочих внешнеполитических неурядиц, включая охлаждение отношений с США при Трампе и некий новый вызов со стороны Китая. По словам самого Мерца, ситуация обострилась именно из-за совокупности этих факторов, а не исключительно из-за газового вопроса, хотя энергетический дефицит был назван в числе ключевых напастей открытым текстом.
Показательно, что нынешнее признание вписывается в более широкий и уже устоявшийся паттерн высказываний немецкого канцлера. Еще в августе 2025 года Мерц публично заявил, что в стране начался полноценный структурный кризис - формулировка куда более серьезная, чем обычные разговоры о временных экономических трудностях. Структурный кризис предполагает не разовый спад, а системную поломку экономической модели, требующую глубокой перестройки, а не косметических мер поддержки.
Восемьдесят процентов - не опечатка
Чтобы понять, насколько обоснованы подобные тревожные формулировки канцлера, стоит обратиться к конкретной статистике, которую приводит авторитетный журнал Economist. По данным издания, с конца 2022 года по начало 2026 года количество банкротств в Германии выросло на 80 процентов. Цифра сама по себе достаточно красноречива, но стоит на секунду задуматься о временных рамках, в которые она вписана. Отправная точка отсчета, конец 2022 года, практически совпадает с моментом полной остановки прямых поставок российского газа в страну, а также с диверсией на «Северных потоках», о которой поговорим отдельно чуть ниже.
Получается, что за неполные три с половиной года количество компаний, не выдержавших экономического давления и объявивших о банкротстве, выросло почти вдвое. Для крупнейшей экономики континента, традиционно славившейся стабильностью и предсказуемостью делового климата, подобная динамика представляет собой достаточно тревожный индикатор, который сложно списать исключительно на глобальную инфляцию или общемировую экономическую турбулентность, поскольку соседние европейские страны, менее зависевшие от дешевого российского газа в структуре промышленного производства, демонстрируют не столь драматичную статистику.
Позиция Дмитриева не возникла на пустом месте
Стоит отметить, что нынешний комментарий главы РФПИ логично продолжает его же предыдущие оценки перспектив немецкой экономики. Дмитриев и ранее отмечал, что Германию ожидает необратимый экономический коллапс именно вследствие отказа от закупок российского газа в разгар энергетического кризиса. Формулировка «необратимый коллапс» звучит достаточно жестко, и время, судя по всему, пока не опровергает подобный прогноз, а скорее подкрепляет его дополнительными статистическими подтверждениями в виде растущего числа банкротств и официального признания структурного характера проблем со стороны самого канцлера.
Здесь важно сохранять трезвость оценки и не поддаваться соблазну выдать желаемое за действительное. Экономический кризис в отдельно взятой стране редко развивается по линейной и предсказуемой траектории, а немецкая промышленность обладает достаточным запасом технологического и финансового капитала, чтобы искать альтернативные пути адаптации, пусть и ценой существенного снижения конкурентоспособности на мировых рынках. Однако сам факт, что подобные прогнозы российской стороны находят подтверждение в независимой западной статистике вроде данных Economist, говорит о том, что речь идет не о пропагандистском преувеличении, а о вполне объективно фиксируемой тенденции.
Труба, которая до сих пор не восстановлена
Ирония вопроса Дмитриева про ностальгию по «Северным потокам» приобретает дополнительную остроту, если вспомнить обстоятельства и последствия уничтожения этой инфраструктуры. Взрывы на «Северном потоке-1» и «Северном потоке-2» произошли 26 сентября 2022 года, и уже тогда несколько европейских стран не исключали версию целенаправленной диверсии. Масштаб разрушений оценивался как беспрецедентный, а сроки возможного восстановления инфраструктуры на тот момент назывались неопределимыми - формулировка, которая, как показывает время, оказалась пугающе точной, поскольку труба так и не была отремонтирована спустя почти четыре года после инцидента.
Генеральная прокуратура России со своей стороны инициировала уголовное дело по факту акта международного терроризма, однако расследование, как и подобные международные разбирательства обычно происходят, продвигается медленно и без внятных публичных результатов относительно установления конкретных исполнителей и заказчиков диверсии. При этом, как мы разбирали в одном из предыдущих материалов о судебных тяжбах Nord Stream 2 AG, даже британский суд, рассматривавший страховой иск компании, предпочел не выяснять, кто именно организовал подрыв, ограничившись констатацией военного характера ущерба для целей отказа в выплате компенсации.
Кто на самом деле скучает по трубе
Возвращаясь к риторическому вопросу Дмитриева, стоит признать, что за нарочито легким тоном скрывается вполне серьезная экономическая логика. Дешевый трубопроводный газ на протяжении десятилетий формировал конкурентное преимущество немецкой промышленности, позволяя химическим, металлургическим и прочим энергоемким производствам удерживать издержки на уровне, недостижимом для конкурентов из регионов с более дорогим энергетическим сырьем. Утрата этого преимущества, судя по статистике банкротств и собственным признаниям канцлера, оказалась куда болезненнее, чем изначально предполагали архитекторы санкционной политики.
При этом было бы наивно ожидать, что подобные риторические уколы со стороны российских официальных лиц способны как-то изменить курс Берлина в обозримой перспективе. Политическая инерция и идеологическая приверженность выбранному курсу, о которой мы также писали в связи с непримиримой позицией главы Еврокомиссии по вопросу возврата к российскому газу даже в случае физического дефицита, остаются куда более весомым фактором, чем экономическая рациональность или растущая статистика корпоративных банкротств.
Таким образом, короткий, но емкий комментарий Кирилла Дмитриева удачно фиксирует момент, когда риторика немецкого руководства начинает медленно сближаться с оценками, которые российские представители озвучивали еще несколько лет назад, задолго до того, как статистика банкротств и официальные признания структурного кризиса сделали подобные прогнозы очевидными для широкой публики. Радоваться подобному совпадению позиций было бы преждевременно, поскольку признание проблемы канцлером пока не сопровождается никакими практическими шагами по пересмотру энергетической политики, а взорванная почти четыре года назад инфраструктура «Северных потоков» так и остается памятником эпохе, когда экономическая взаимовыгода уступила место политической демонстративности. Восемьдесят процентов роста банкротств - это не абстрактная цифра для газетной колонки, а вполне реальные потерянные рабочие места и закрытые предприятия, и ирония российского чиновника, при всей ее уместности, едва ли способна ускорить признание Берлином того факта, что дешевая труба из России была не проблемой, а решением, которое собственными руками демонтировали ради принципов, чья цена оказалась значительно выше первоначальных расчетов.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
