Проектирование газоснабжения

Газ по 800 долларов закачали, по 900 хотят окупить. Европа готовится к зиме

Газовик — Mon, 05 Oct 2026 16:15:00 GMT

Европа подходит к отопительному сезону с запасами газа более 70 процентов, но сама по себе эта цифра спокойной зимы не гарантирует. Газ в хранилищах дорогой, зависимость от СПГ выросла, а дополнительную неопределенность создают риски на Ближнем Востоке. Эксперты ожидают не физического дефицита топлива, а серьезной ценовой нагрузки на население и промышленность. Иными словами, вопрос этой зимы заключается уже не столько в том, хватит ли газа, сколько в том, сколько придется за него отдать.

Газ есть, вопрос в цене

Главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов считает, что Евросоюзу вряд ли придется административно ограничивать потребление газа. Однако платить придется значительно больше. «Европа не замерзнет, но платить за отопление придется значительно больше, чем это было в предыдущие годы», сказал эксперт. Проблема особенно заметна в промышленности. Высокая стоимость газа автоматически повышает расходы химических предприятий, металлургии, производства удобрений, стекла и других энергоемких отраслей. Для завода газ является не политическим заявлением, а строкой расходов. Если конкурент в США или Китае получает энергию дешевле, европейскому производителю остается повышать цену продукции, сокращать маржу либо производство. Ни один вариант праздничным не выглядит.

Закачали по 700 и 800 долларов, ждут не меньше 900

Директор Центра исследований в нефтегазовой сфере НИУ ВШЭ Вячеслав Кулагин приводит показатель, который хорошо описывает экономику предстоящей зимы. По его словам, Европа закачивает газ в хранилища примерно по 700 и 800 долларов за 1 тыс. кубометров. До пандемии ориентир находился около 200 долларов. Разница впечатляющая. При цене 800 долларов газ оказывается в четыре раза дороже указанного доковидного уровня. На каждых 10 млрд кубометров это означает около 6 млрд долларов дополнительной стоимости относительно цены в 200 долларов за тот же объем без учета прочих расходов. «Это значит, сами европейцы рассчитывают, что, чтобы это окупилось, цена должна быть не меньше 900», отметил Кулагин. Если такая оценка реализуется, газовая проблема Европы будет заключаться не в пустой трубе, а в весьма заполненном счете.

70 процентов в хранилищах не равны 70 процентам зимы

Заполненность подземных газовых хранилищ выше 70 процентов выглядит внушительно только без контекста. Хранилища не предназначены для полного покрытия европейского потребления в течение всей зимы. Даже при значительных запасах региону необходим постоянный импорт. Поэтому многое будет зависеть от температуры, поставок СПГ и устойчивости международной логистики. Холодная погода ускоряет отбор из хранилищ, одновременно увеличивая спрос на дополнительные партии. Есть и другая особенность. Обеспеченность стран ЕС различается. У одних государств имеются крупные хранилища и СПГ терминалы, у других возможности значительно скромнее. Кулагин обращает внимание, что при серьезных холодах страны прежде всего будут заботиться о собственном снабжении. Единый рынок хорош до того момента, пока всем хватает товара. При дефиците особенно быстро выясняется, где расположен терминал, кому принадлежит контракт и кто первым забронировал поставку.

СПГ добавляет гибкости и глобальной конкуренции

Отказ от значительной части российского трубопроводного газа заставил Европу сильнее опираться на СПГ. Такое снабжение позволяет закупать топливо у разных производителей, но имеет свою цену. Европа теперь конкурирует за груз не только между собственными покупателями, но и с Азией. Если азиатские цены становятся привлекательнее, СПГ можно перенаправить туда, где покупатель предлагает больше. Трубопровод этим качеством не обладал. Проложенная труба соединяет конкретного поставщика с конкретным рынком. Танкер соединяет поставщика с более выгодной ценой. Дополнительным риском остается Ближний Восток. Любые серьезные нарушения добычи или морской логистики способны быстро изменить стоимость газа и СПГ. Причем европейскому рынку необязательно физически потерять большой объем. Иногда достаточно опасений по поводу будущих поставок, чтобы котировки пошли вверх.

Возвращение российского газа пока выглядит маловероятным

Громов не видит предпосылок для восстановления прежних объемов поставок российского трубопроводного газа. «Российский газ из Европы ушел, и я не вижу предпосылок его возвращения. Да, Европа будет платить за это и платит уже все большую и большую цену», заявил эксперт. Отдельный вопрос касается «Северного потока 2». После повреждений газотранспортной системы в сентябре 2022 года сохранилась одна нитка этого газопровода. Проектная мощность всего «Северного потока 2» составляла 55 млрд кубометров ежегодно, однако в коммерческую эксплуатацию он введен не был. Громов не ожидает его восстановления в качестве маршрута российских поставок. Кулагин допускает иной сценарий. При серьезном обострении ситуации на газовом рынке европейские политики могут вновь поднять вопрос российского газа. Это, впрочем, две разные вещи. Обсудить возможность поставок значительно проще, чем восстановить для них политические, юридические и инфраструктурные условия.

Главный риск зимы находится между термометром и ценником

Базовый сценарий экспертов не предполагает, что Европа останется без отопления. У региона имеются запасы, импортные маршруты и СПГ инфраструктура. Однако надежность снабжения придется покупать по цене, заметно превышающей привычные показатели предыдущего десятилетия. Если зима окажется мягкой, запасов и текущего импорта может быть достаточно без экстремальных ценовых скачков. Сильные и продолжительные холода способны ускорить расход газа и усилить борьбу Европы с Азией за СПГ. Еще один фактор риска связан с Ближним Востоком. Таким образом, европейская газовая зима выглядит скорее дорогой, чем катастрофической. Заполненность хранилищ выше 70 процентов дает определенный запас прочности, но газ уже закачивается по 700 и 800 долларов за 1 тыс. кубометров против примерно 200 долларов до пандемии. Возвращение прежних объемов российского трубопроводного топлива пока маловероятно, поэтому Европе придется страховать энергобезопасность СПГ, запасами и высокой ценой. Газ, скорее всего, будет. Главный вопрос состоит в том, сколько после его оплаты останется у промышленности и потребителей.

Российский СПГ повернул на Восток. Китай прибавил 60 процентов

Газовик — Mon, 05 Oct 2026 06:53:34 GMT

Арктическая арифметика. Почему российскому СПГ становится тесно в Европе

Российский экспорт сжиженного природного газа в сентябре 2026 года заметно прибавил. По данным Kpler, за месяц за рубеж отправлено около 3,36 млн тонн СПГ, на 35 процентов больше показателя сентября прошлого года. За девять месяцев экспорт достиг примерно 25,35 млн тонн, прирост составил 14 процентов.

Но интереснее не только количество, а адрес получателя. В сентябре около 2,12 млн тонн предназначались странам Азиатско Тихоокеанского региона. В Европу направлялось 0,72 млн тонн. Конечный пункт еще примерно 0,5 млн тонн на момент оценки не был определен.

Получается простая арифметика. На каждую тонну сентябрьского российского СПГ, направлявшуюся в Европу, пришлось почти три тонны азиатского направления. Еще недавно подобное соотношение выглядело бы скорее прогнозом, теперь это статистика.

Ремонт закончился, экспорт подрос

Сентябрьские цифры не означают, что российская отрасль внезапно построила несколько новых заводов. Свою роль сыграла производственная и транспортная календарная специфика.

Как поясняет Иван Тимонин из компании «Имплемента», рост экспорта связан прежде всего с восстановлением отгрузок «Ямал СПГ» после плановых августовских ремонтов. На статистику также влияет перевалка арктических партий. Часть августовских грузов сначала поступала в Мурманск и на Камчатку и лишь затем направлялась конечным покупателям.

Поэтому сентябрьский рост на 35 процентов лучше воспринимать без преждевременных фанфар. Часть результата представляет собой восстановление после ремонтного периода и особенности учета грузов. Однако девятимесячный прирост на 14 процентов уже одним календарем объяснить значительно труднее.

Китай становится главным фактором роста

За январь сентябрь Россия отправила в Азию около 12,82 млн тонн СПГ. Это на 16,9 процента больше результата аналогичного периода 2025 года. Доля Азии в российском экспорте выросла с 49,4 до 50,6 процента.

Особенно выделяется Китай. За девять месяцев туда поступило около 7,43 млн тонн российского СПГ, на 60 процентов больше, чем годом ранее. На Китай пришлось уже 29 процентов всего российского экспорта.

Иными словами, почти три из каждых десяти экспортных тонн российского СПГ получили китайский адрес. Покупатель крупный, рынок огромный, расстояние тоже не символическое. Поэтому значение Северного морского пути здесь измеряется не красотой линии на карте, а днями рейса, расходом топлива и стоимостью фрахта.

Северный морской путь меняет экономику рейса

Для арктических заводов направление продаж зависит от сезона. Летом и ранней осенью доступность восточной части Северного морского пути позволяет отправлять больше партий напрямую в Азию. Зимой европейское направление традиционно оказывается логистически короче.

Экономика сейчас весьма тонкая. По оценке Ивана Тимонина, на 2 октября спотовая цена СПГ в Азии составляла около 25,3 доллара за MMBtu, в Европе около 24,5 доллара. Разница составляет лишь 0,8 доллара, или примерно 3,3 процента от европейской цены.

По словам эксперта, дополнительная стоимость доставки в Азию по сезонному восточному маршруту примерно съедает эту премию. В результате ямальский газ при продаже в Европе и Азии обеспечивает сопоставимую доходность.

Вот и вся географическая романтика. Газ отправляется туда, где после оплаты судна, топлива и маршрута остается больше денег. Если разница исчезает, глобальная стратегия быстро превращается в работу калькулятора.

Европа пока покупает, но календарь уже включен

Несмотря на сентябрьское снижение, за девять месяцев поставки российского СПГ в страны ЕС выросли на 7 процентов. Франция получила около 4,7 млн тонн, Бельгия 2,9 млн тонн, Испания 2,76 млн тонн, Нидерланды 1,25 млн тонн. Испания увеличила закупки сразу на 46 процентов.

Сентябрь показал уже другую динамику. Поставки в ЕС оказались на 22 процента ниже уровня сентября 2025 года.

Главный риск здесь имеет не рыночную, а регуляторную природу. Согласно приведенным в исходных данных условиям, с 1 января 2027 года в ЕС должен вступить в силу полный запрет на импорт российского СПГ. Если регулирование будет реализовано в заявленном виде и без переходных исключений, российским производителям придется перераспределять существенные объемы.

Задача осложняется состоянием самого европейского рынка. На 3 октября газовые хранилища ЕС были заполнены примерно на 72 процента. Европе потребуется импорт СПГ зимой, причем за свободные партии придется конкурировать с азиатскими покупателями. Получается характерная конструкция. Газ нужен, ограничения ужесточаются, а недостающие объемы все равно придется где то покупать.

Мощности есть, свободы логистики меньше

Основу российского производства СПГ составляют «Ямал СПГ» проектной мощностью 16,5 млн тонн в год и «Сахалин 2» мощностью 9,6 млн тонн. Работают также «Криогаз Высоцк» на 660 тыс. тонн и «Портовая СПГ» на 1,5 млн тонн. Отдельное значение имеет первая линия «Арктик СПГ 2».

При этом потенциал завода и возможность продать его продукцию не одно и то же. США ввели санкции против ряда российских СПГ проектов, а ограничения затронули доступ к специализированному флоту и нормальной международной логистике.

Для СПГ это особенно чувствительно. Газ нельзя просто сложить возле завода и дождаться более удобного политического сезона. Нужны танкеры, терминалы, перевалка, страховка и покупатель. Каждый дополнительный барьер увеличивает стоимость поставки, а значит сокращает преимущество даже при высокой цене на конечном рынке.

Таким образом, российский СПГ в 2026 году действительно демонстрирует рост. За девять месяцев экспорт увеличился на 14 процентов, азиатские поставки на 16,9 процента, а Китай нарастил закупки на 60 процентов. Но превращать эти цифры в рассказ о безоблачной переориентации преждевременно. Восточный маршрут остается сезонным, санкции осложняют использование флота, а европейский рынок приближается к очередному регуляторному барьеру. Россия уже нашла растущий азиатский спрос. Теперь более сложная задача состоит в том, чтобы доставлять туда большие объемы круглый год и делать это с приемлемой экономикой. В газовой торговле миллион тонн выглядит убедительно только до тех пор, пока рядом не появляется счет за доставку.

Польский экс премьер предупредил Киев о тяжелой зиме

Novozhilova — Mon, 05 Oct 2026 03:46:27 GMT

7 миллиардов вместо 13,2. Украина подходит к зиме с газовым дефицитом

Бывший премьер Польши Лешек Миллер посмотрел на украинскую энергетику и сделал вывод, для которого не потребовалась сложная климатическая модель. По его мнению, предстоящая зима способна оказаться для Украины крайне тяжелой из за состояния энергетической инфраструктуры.

«Зима придет, а у них не будет ни электричества, ни отопления», заявил Миллер в эфире Polsat News.

Фраза эмоциональная и пока остается прогнозом политика. Но приведенные в исходном материале цифры действительно заслуживают внимания. Около 7 млрд кубометров газа в ПХГ против оценочных 13,2 млрд и примерно 12 ГВт доступной мощности против зимней потребности до 19 ГВт.

Зима, как известно, с политическими заявлениями не спорит. Она просто требует топливо.

6,2 миллиарда кубометров нужно где то найти

По расчетам ТАСС, к середине года Украина накопила в хранилищах около 7 млрд кубометров газа. В качестве минимально необходимого уровня называется 13,2 млрд.

Разница составляет 6,2 млрд кубометров.

Имеющийся запас равен примерно 53 процентам от обозначенной потребности. То есть для достижения 13,2 млрд имеющиеся объемы нужно увеличить почти на 89 процентов.

Фраза «нужно еще немного закачать» после такого пересчета начинает звучать менее успокаивающе.

При условной цене 500 долларов за тысячу кубометров недостающие 6,2 млрд имеют рыночную стоимость около 3,1 млрд долларов. При 700 долларах уже 4,34 млрд.

Это не прогноз реальных расходов Киева. Украина добывает собственный газ, продолжает закачку и может покупать ресурс в Европе. Однако масштаб задачи становится понятен. Кубометры требуются настоящие, а не бюджетные.

С электричеством арифметика похожая

По приведенной оценке, украинская энергосистема располагает примерно 12 ГВт мощности, тогда как зимой требуется от 18 до 19 ГВт.

При потребности в 18 ГВт дефицит составляет 6 ГВт, или треть. При 19 ГВт уже 7 ГВт, почти 37 процентов.

Иными словами, имеющийся показатель соответствует примерно 63 или 67 процентам зимней потребности.

Правда, напрямую превращать эту разницу в прогноз отключений нельзя. Значение имеют ремонты, импорт электроэнергии, состояние сетей, температура воздуха, график нагрузки и доступность конкретных электростанций.

Но дополнительные 6 или 7 ГВт необходимо получить откуда то физически. В энергетике вообще существует удивительное правило. Если в отчете написано 12, а потребителю нужно 19, недостающие семь сами после подписания документа не появляются.

Распределенная генерация полезна, но медленна

Киев делает ставку в том числе на небольшие газовые электростанции и распределенную генерацию. Такой подход имеет очевидное преимущество. Большое количество относительно небольших объектов повышает живучесть системы.

Только заменить крупные электростанции тысячами малых установок быстро чрезвычайно трудно.

Например, чтобы получить дополнительные 6 ГВт, потребуются 1200 установок мощностью по 5 МВт. Даже 600 достаточно крупных установок по 10 МВт дадут те же 6 ГВт.

Каждой необходимы площадка, подключение, топливо и обслуживание.

На презентации распределенная генерация строится особенно быстро. Реальное оборудование почему то требует значительно больше времени.

Военная эскалация увеличивает риски

Дополнительный фактор связан с продолжающимися ударами по объектам энергетической и военной инфраструктуры. Владимир Зеленский ранее заявлял о намерении активизировать атаки на российские нефтеперерабатывающие заводы. Российское Минобороны, со своей стороны, заявило об усилении ударов по объектам, обеспечивающим интересы ВСУ и украинского ВПК.

Миллер считает, что дальнейшая эскалация способна серьезно ухудшить положение самой Украины.

Для энергетической системы риск очевиден независимо от политических оценок. Чем меньше резерв мощности, тем болезненнее каждое новое повреждение.

При этом гражданская энергетическая инфраструктура защищена нормами международного гуманитарного права, а конкретные удары и цели необходимо оценивать с учетом их военного использования и последствий для мирного населения.

Газ и электричество здесь связаны

Проблемы с газом и электроэнергией нельзя рассматривать совершенно отдельно. Газ необходим коммунальной сфере и части генерации. Электричество требуется газотранспортной, коммунальной и иной инфраструктуре.

Поэтому одновременный дефицит запаса газа и доступной электрической мощности создает дополнительный системный риск.

Мягкая погода способна значительно улучшить ситуацию. Холодная зима, наоборот, одновременно повысит потребление и газа, и электричества.

Тут начинается климатическая часть энергетической политики. Она особенно неприятна тем, что договориться с температурой о переносе морозов на следующий квартал пока не удалось.

Европа может помочь, но тоже не бесплатно

Украина способна импортировать электричество из европейской энергосистемы и закупать дополнительный газ на европейском рынке.

Это серьезная страховка, которой не существовало бы у полностью изолированной энергосистемы.

Однако Европа сама входит в отопительный сезон с относительно низкими запасами газа и высокими ценами. Поэтому дополнительные украинские закупки будут конкурировать с европейским спросом.

Проблема решаемая, но имеет стоимость. При дефиците продавцу обычно все равно, насколько покупателю трудно. Более того, именно поэтому цена и растет.

Что из этого России

Для России украинские энергетические трудности сами по себе не являются экономическим выигрышем. Москва также сталкивается с атаками на собственную нефтеперерабатывающую и энергетическую инфраструктуру.

Поэтому дальнейшая взаимная эскалация увеличивает материальные издержки обеих сторон.

С российской точки зрения приоритет очевиден. Защищать собственные НПЗ, энергосистему и газовую инфраструктуру, обеспечивать внутренний рынок топливом и сохранять экспортные возможности.

Оценивать же украинскую зиму лучше по фактическим запасам, генерации и погоде, а не по наиболее громким прогнозам.

Таким образом, заявление Лешека Миллера о крайне тяжелой зиме для Украины нельзя воспринимать как уже свершившийся сценарий, но энергетическая арифметика действительно тревожная. Между имеющимися 7 млрд кубометров газа и оценочным минимумом в 13,2 млрд находится дефицит в 6,2 млрд. Между доступными примерно 12 ГВт мощности и зимней потребностью в 18 или 19 ГВт остается еще 6 или 7 ГВт. Часть разрыва могут закрыть дальнейшая закачка, ремонты, импорт и распределенная генерация. Очень многое решит температура. Поэтому утверждать сегодня, что Украина обязательно останется без отопления и света, неправильно. Но и особых оснований для энергетического оптимизма цифры пока не дают. В политике можно надеяться завершить кризис до зимы. В энергетике требуется несколько другое, чтобы к зиме были газ в хранилище, мегаватты в сети и желательно без надежды на то, что январь неожиданно решит стать апрелем.

Миллер предупредил Европу о тяжелой зиме

Газовик — Sun, 04 Oct 2026 03:49:34 GMT

Европа приготовилась к зиме на 72 процента. Остальное предлагается сэкономить

Европейская газовая система подошла к октябрю с необычным сочетанием достижений. Хранилища заполнены на 72 процента, активного газа на 11,3 млрд кубометров меньше прошлогоднего уровня, а стоимость ресурса с февраля, по данным Еврокомиссии, выросла на 140 процентов.

Глава «Газпрома» Алексей Миллер оценил ситуацию без особого оптимизма.

«Страны Европейского союза продолжают уверенно ставить исторические антирекорды в газовой сфере в преддверии тяжелого осенне зимнего сезона».

Формулировка политически острая, но цифры действительно неприятные. По данным Gas Infrastructure Europe, которые приводит российская компания, нынешний уровень запасов для начала октября находится ниже прежних минимумов.

Хотели 90 процентов, получили 72

Европейские правила предусматривают целевой уровень заполненности ПХГ около 90 процентов в установленном осеннем окне, причем допускается определенная гибкость при сложной рыночной ситуации.

На 1 октября имеется 72 процента.

До 90 процентов не хватает 18 процентных пунктов. Иными словами, текущая заполненность составляет четыре пятых от целевого уровня.

Но проценты не отапливают дома, поэтому полезнее посмотреть на кубометры. Для выполнения установленного ориентира нетто закачка должна была составить не менее 68 млрд кубометров. Фактически Европа обеспечила около 48 млрд.

Разница составляет примерно 20 млрд кубометров.

То есть выполнено около 71 процента необходимой закачки. Очень современная подготовка к зиме. План выполнен больше чем наполовину, а оставшуюся половину плана почему то приходится считать в миллиардах кубометров.

11,3 миллиарда кубометров тоже имеют цену

Относительно прошлого года в европейских ПХГ находится на 11,3 млрд кубометров активного газа меньше.

Возьмем исключительно иллюстративную цену в 900 долларов за тысячу кубометров. Рыночная стоимость такого объема составит около 10,2 млрд долларов.

При тысяче долларов получится уже 11,3 млрд.

Это не означает, что ЕС необходимо немедленно купить весь недостающий относительно прошлого года объем именно по такой цене. Запасы являются лишь частью газового баланса, а импорт продолжается и зимой.

Расчет показывает другое. Небольшое на графике отставание превращается в огромные деньги, как только проценты переводят обратно в реальные кубометры.

Биржа вообще очень любит проценты. Они занимают меньше места на экране, чем миллиарды долларов.

Почему 72 процента еще не означают катастрофу

Несмотря на тревожную статистику, делать вывод, что Европа обязательно останется зимой без газа, неправильно.

ПХГ не являются единственным источником снабжения. Европа продолжит получать трубопроводный газ из Норвегии, Северной Африки, Азербайджана и по другим направлениям. Работают многочисленные СПГ терминалы.

Если зима будет теплой, импорт стабильным, а мировой спрос на СПГ умеренным, система способна пройти сезон даже с нынешней стартовой позицией.

Проблема заключается в запасе прочности.

Чем меньше газа лежит под землей в октябре, тем сильнее Европа зависит от бесперебойных текущих поставок в январе. А январь имеет неприятное свойство не консультироваться с Еврокомиссией относительно температуры.

Прибалтика идет отдельным рекордом

Еще более напряженная ситуация наблюдается в Инчукалнском ПХГ, единственном крупном подземном хранилище Прибалтики.

На 1 октября оно заполнено примерно на 49 процентов. По данным «Газпрома» со ссылкой на GIE, это минимальный показатель для данной даты за период наблюдений.

То есть заполнена фактически половина емкости.

Для региона значение Инчукалнса особенно велико, поскольку он используется для сезонного балансирования газоснабжения стран Балтии.

Низкий уровень сам по себе еще не означает будущего дефицита. Регион располагает СПГ инфраструктурой и связями с европейской сетью. Но роль зимнего импорта возрастает.

Запасная канистра есть примерно наполовину. Теперь особенно желательно, чтобы ближайшая заправка зимой работала круглосуточно и почему то не повысила цену.

Еврокомиссия нашла дополнительный источник газа

На фоне низких запасов и высоких цен Брюссель вновь рекомендует странам ЕС сокращать потребление газа и электричества.

С математической точки зрения решение безупречное. Если дополнительный газ трудно найти, необходимо сделать так, чтобы его меньше требовалось.

Энергосбережение действительно является полноценным инструментом. Утепление домов, модернизация оборудования и снижение неэффективного потребления позволяют экономить топливо без ущерба экономике.

Но есть и другой способ сократить спрос. Остановить энергоемкое производство.

Результат для газовой статистики превосходный. Завод раньше потреблял миллиард кубометров, потом закрылся и перестал потреблять. Энергобаланс улучшился ровно на миллиард. Сотрудники предприятия, правда, могут оценивать такое достижение несколько иначе.

Поэтому Европе важно отличать повышение энергоэффективности от уничтожения промышленного спроса высокими ценами.

Плюс 140 процентов к стоимости

Глава пресс службы Еврокомиссии Паула Пинью сообщила, что с февраля стоимость газа в ЕС выросла на 140 процентов.

Это означает увеличение в 2,4 раза относительно исходного уровня. Если условная цена составляла 40 евро за единицу, после роста на 140 процентов получится уже 96 евро.

Дизельное топливо, по ее словам, за этот период подорожало вдвое.

Вот здесь низкая заполненность ПХГ превращается из технической проблемы в экономическую. Газ можно докупить. Вопрос заключается в цене, которую придется предложить глобальному рынку, чтобы СПГ отправился в Европу, а не в Азию.

Чем нервнее покупатель, тем спокойнее продавец. Он понимает, что время работает в его пользу.

Что здесь выгодно России

Для России высокая европейская цена подтверждает коммерческую ценность большого и стабильного предложения газа. Но автоматически записывать европейские сложности в российскую прибыль не стоит.

Прежние объемы трубопроводного экспорта в ЕС уже отсутствуют, значительная часть маршрутов не работает, а европейские власти продолжают курс на прекращение российского импорта.

Поэтому высокая котировка TTF полезна российскому производителю только при наличии физического доступа к рынку.

Москва сейчас решает другую задачу. Китай, Турция, потенциальные южные направления и СПГ должны дать России несколько крупных рынков вместо одного прежнего европейского.

Если Европа когда либо захочет возвращения части российского газа, продавать его имеет смысл на выгодных условиях. Но сидеть возле перекрытой трубы и ждать перемены настроения Берлина было бы не лучшей экспортной стратегией.

Таким образом, Европа входит в отопительный сезон не без газа, но с заметно меньшей страховкой. ПХГ на 1 октября заполнены примерно на 72 процента, активного газа на 11,3 млрд кубометров меньше прошлогоднего уровня, а фактическая нетто закачка в 48 млрд кубометров примерно на 20 млрд не дотягивает до обозначенной потребности для достижения целевого уровня. В Инчукалнском хранилище Прибалтики ситуация еще жестче, около 49 процентов. Катастрофу эти цифры не гарантируют, поскольку импорт продолжится всю зиму, но цена ошибки стала выше. Теплая погода превратит нынешнюю статистику в неприятный эпизод. Холодная зима, перебои поставок и конкуренция с Азией за СПГ способны быстро превратить проценты заполненности в очень конкретные миллиарды евро. Брюссель уже предложил проверенный резервный вариант, потреблять меньше. В энергетике это действительно работает безотказно. Особенно если заранее решить, кто именно будет меньше потреблять.

Газ дорожает сейчас, СПГ растет потом. Что Россия заложила в бюджет до 2029 года

Novozhilova — Sat, 03 Oct 2026 04:15:39 GMT

Газ по 702 доллара. Российский бюджет увидел дорогой конец 2026 года

В материалах к проекту федерального бюджета появилась весьма бодрая цифра для российского газового экспорта. Средняя цена поставок в дальнее зарубежье без Китая с августа по декабрь 2026 года прогнозируется на уровне 701,9 доллара за тысячу кубометров. Для сравнения, средняя цена по этому направлению за весь 2025 год составляла 406,5 доллара.

Рост почти на 73 процента. Для товара, который Европа несколько лет пытается вывести из собственного энергобаланса, цена получается на удивление жизнеспособная.

Но праздновать газовый золотой век рано. Уже с 2027 года бюджет предполагает снижение котировок.

За год цена вырастет примерно на 38 процентов

Средняя стоимость российского газа для дальнего зарубежья без Китая в 2026 году ожидается на уровне 562 долларов за тысячу кубометров против 406,5 доллара годом ранее.

Разница составляет 155,5 доллара, или примерно 38,3 процента.

Однако высокая цена второй половины 2026 года рассматривается как временная. Базовый прогноз предполагает 450 долларов в 2027 году, 361,9 доллара в 2028 году и 323,2 доллара в 2029 году.

От 562 долларов в 2026 году до 323,2 доллара в 2029 году получается снижение примерно на 42 процента.

Вот здесь бюджетная арифметика выглядит правильно осторожной. Сегодня газ дорогой, но государственные финансы не строятся на предположении, что покупатели будут вечно платить по 700 долларов.

В энергетике оптимизм особенно приятен до момента принятия бюджета.

Китай заметно меняет среднюю цену

Если включить китайские поставки, картина становится скромнее. Средняя экспортная цена для всего дальнего зарубежья в 2026 году прогнозируется на уровне 402,9 доллара за тысячу кубометров против 324 долларов в 2025 году.

Разница между показателем без Китая в 562 доллара и общей ценой в 402,9 доллара составляет 159,1 доллара.

Это хорошо показывает значение китайского направления для средней экспортной цены. Поставки туда идут по отдельным контрактным условиям и в среднем удешевляют всю экспортную корзину.

Но делать из этого вывод, что Китай просто получает российский газ «на 159 долларов дешевле», некорректно. Показатели относятся к разным совокупностям контрактов, рынков и формулам ценообразования.

Тем не менее тенденция понятна. Европейское и связанное с ним дальнее зарубежье способно приносить более высокую цену, Китай обеспечивает России крупный и растущий рынок.

Один покупатель дает больше денег за тысячу кубов, другой дает стратегический объем. В идеальном мире продавцу полезны оба. Именно поэтому иметь несколько рынков значительно приятнее, чем несколько объяснений, почему один рынок незаменим.

Консервативный сценарий заметно холоднее

Бюджет предусматривает и менее благоприятный вариант. Без учета Китая экспортная цена может составить 400 долларов в 2027 году, 311,9 доллара в 2028 году и 273,2 доллара в 2029 году.

Последняя цифра на 50 долларов ниже базового прогноза.

Для общего дальнего зарубежья консервативный вариант предполагает 311,8 доллара в 2027 году, 263,3 доллара в 2028 году и 247,8 доллара в 2029 году.

Такой диапазон принципиально важен для государственных финансов. На газовом рынке разница в 50 долларов кажется небольшой только до появления миллиардов кубометров.

Например, на объеме 100 млрд кубометров каждые 50 долларов за тысячу кубов соответствуют 5 млрд долларов валовой стоимости.

Калькулятор вообще очень быстро превращает маленькую цифру в большую, если рядом написать достаточно нулей.

Трубопроводный экспорт почти не растет

По обновленному прогнозу, экспорт трубопроводного газа в 2026 году составит 117,5 млрд кубометров. В 2027 году ожидается 120,5 млрд, затем 115 млрд в 2028 году и 119,5 млрд в 2029 году.

За четыре года фактически получается движение около отметки 120 млрд кубометров.

Между 2026 и 2029 годами прирост составляет всего 2 млрд кубометров, или примерно 1,7 процента.

То есть бюджет не предполагает бурного возвращения прежних трубопроводных объемов. Это трезвый сигнал для тех, кто уже мысленно восстановил все европейские маршруты, подписал контракты с Германией и подсчитал прибыль.

Труба остается важным экспортным инструментом, но главный количественный рост ожидается совсем в другом месте.

СПГ должен почти удвоиться

Вот где прогноз действительно амбициозный. Экспорт СПГ в 2025 году составлял 30,3 млн тонн. На 2026 год заложено 35 млн, на 2027 год 39,5 млн, на 2028 год 50,1 млн, а на 2029 год уже 64,5 млн тонн.

От 30,3 до 64,5 млн тонн получается рост примерно на 113 процентов.

То есть чуть больше чем удвоение за четыре года.

Если ориентировочно пересчитать 64,5 млн тонн СПГ в газ после регазификации, речь может идти примерно о 89 млрд кубометров природного газа. Коэффициент пересчета зависит от состава газа, поэтому это именно оценка порядка величины.

И здесь находится главный вызов российского прогноза. Чтобы экспортировать 64,5 млн тонн, недостаточно добыть газ. Нужны действующие мощности сжижения, специализированный флот, обслуживание оборудования, страхование, расчеты и покупатели.

Особенно на фоне санкций против российских СПГ проектов и газовозов.

Поэтому цифра 64,5 млн тонн является не только перспективой, но и довольно серьезным экзаменом для промышленности.

СПГ становится главным полем роста

Логика российского разворота понятна. Трубопровод жестко связывает продавца с конкретным географическим рынком. СПГ позволяет отправлять партии туда, где существует спрос и подходящая цена.

После европейского опыта такое свойство трудно переоценить.

Однако гибкость стоит денег. СПГ требует дорогостоящего завода сжижения и специализированных судов. Российским проектам приходится одновременно решать задачи технологической независимости и логистики.

Поэтому рост с 30,3 до 64,5 млн тонн выглядит достижимым только при успешном вводе новых мощностей и отсутствии серьезных задержек.

Российскому газу действительно нужны новые рынки. Но между словом «нужны» и первым коммерческим грузом обычно находится несколько миллиардов долларов капитальных вложений.

Что в итоге меняется для России

Представленная бюджетная картина показывает постепенный переход от старой экспортной модели к более сложной.

Трубопроводный экспорт остается примерно стабильным. Китай становится важнейшей частью восточного направления. Высокие цены на оставшихся западных и других рынках поддерживают выручку в ближайшей перспективе. Основное физическое увеличение экспорта предполагается получить через СПГ.

Это более диверсифицированная конструкция, но одновременно более капиталоемкая.

Россия получает возможность уменьшить зависимость от одного региона, зато становится сильнее зависима от собственного флота, технологий сжижения и способности завершать новые проекты в условиях ограничений.

Энергетическая независимость продавца тоже требует оплаты.

Таким образом, проект бюджета исходит из того, что нынешняя дороговизна российского экспортного газа не сохранится навсегда. Для дальнего зарубежья без Китая цена может превысить 700 долларов за тысячу кубометров в последние пять месяцев 2026 года, но уже к 2029 году базовый прогноз предполагает снижение до 323,2 доллара, а консервативный до 273,2 доллара. Трубопроводный экспорт при этом остается около 120 млрд кубометров ежегодно, тогда как настоящий рывок ожидается от СПГ, где поставки должны увеличиться с 30,3 млн тонн в 2025 году до 64,5 млн тонн в 2029 году. Для России это логичная ставка на диверсификацию, но очень требовательная к технологиям, флоту и инвестициям. Газ по 700 долларов выглядит красиво в сегодняшнем отчете. Для бюджета значительно важнее научиться прибыльно экспортировать его и тогда, когда цена снова окажется около 300.

Миллиард евро в день. Макрон назвал две потерянные опоры европейской промышленности

Газовик — Fri, 02 Oct 2026 03:31:50 GMT

Сначала отказались, потом посчитали. Европа обнаружила цену дешевого российского газа

Эммануэль Макрон сделал заявление, которое еще несколько лет назад российская сторона регулярно повторяла европейским политикам. Дешевый российский газ был одним из ключевых факторов конкурентоспособности европейской промышленности. Теперь этого преимущества нет.

Президент Франции добавил к энергетической проблеме еще одну. Китай из крупного экспортного рынка постепенно превратился для Европы в источник растущего торгового дефицита.

«Ключевым фактором европейской конкурентоспособности был очень дешевый газ, поступавший из России. Это закончилось в 2022 году. Но нашим основным экспортным рынком был Китай. Это тоже закончилось».

Официальный представитель МИД России Мария Захарова решила не перегружать ответ экономическими расчетами и ограничилась классикой советского кино.

«Зрители аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать».

Получилось коротко. Но за этим обменом репликами находится довольно серьезная история о том, как изменилась экономическая модель Евросоюза.

Дешевое сырье плюс огромный рынок

В упрощенном виде прежняя промышленная модель Европы выглядела весьма рационально. Германия и другие экономики ЕС получали большие объемы относительно дешевых российских энергоресурсов, производили дорогую промышленную продукцию и активно продавали ее на мировых рынках, включая Китай.

Макрон теперь фактически признает, что обе опоры ослабли одновременно.

«Еще два года назад несколько стран были чистыми экспортерами, Германия оставалась чистым экспортером в Китай до 2025 года, но это тоже закончилось, даже для Германии».

Получилось неприятное сочетание. Себестоимость производства выросла, а один из ключевых рынков сбыта стал значительно сложнее.

Экономика вообще обладает дурной привычкой портить красивые геополитические конструкции. Ей одновременно требуется дешевое сырье и покупатель готовой продукции. Если убрать оба элемента, одной правильной стратегией доменную печь загрузить пока не получается.

Миллиард евро ежедневно

Наиболее эффектная цифра Макрона касается торговли с Китаем.

«Каждый день мы теряем один миллиард евро в торговле с Китаем».

Если воспринимать эту оценку как характеристику ежедневного торгового дефицита и механически пересчитать ее на год, получится около 365 млрд евро.

Это не означает, что Европа буквально ежедневно кладет миллиард евро в чемодан и отправляет в Пекин. Торговый дефицит представляет собой превышение импорта над экспортом. Но порядок величин показывает глубину дисбаланса, о котором говорит французский президент.

За месяц условный миллиард ежедневно превращается примерно в 30 млрд евро. За квартал уже около 91 млрд.

На таком фоне даже чиновник, совершенно равнодушный к газовым трубам, начинает испытывать неожиданный интерес к промышленной себестоимости.

Российский газ был не единственной причиной успеха

Здесь важно не ударяться в противоположную крайность. Успех немецкой и европейской промышленности нельзя объяснить только дешевым российским топливом.

Европа обладает квалифицированными кадрами, технологическими компаниями, капиталом, развитой инфраструктурой и огромным внутренним рынком. Все это никуда мгновенно не исчезло.

Но энергоемкая промышленность чувствительна к стоимости газа и электричества значительно сильнее сферы услуг. Для химии природный газ является еще и сырьем.

Если американский или азиатский завод получает энергию намного дешевле европейского конкурента, знаменитое европейское качество оказывается вынуждено каждый день доказывать, что покупатель готов оплатить разницу.

Иногда готов. Иногда производство начинает переезжать туда, где счет за энергию короче.

Европа научилась жить без прежних российских объемов

При этом утверждать, что ЕС оказался на грани физического энергетического краха, было бы неверно. Европа построила дополнительные мощности СПГ, увеличила импорт из альтернативных источников, сократила потребление и перестроила газовую инфраструктуру.

То есть техническую задачу в значительной степени решили.

А вот экономический вопрос оказался сложнее. СПГ необходимо сжижить, доставить морем и регазифицировать. За мобильные грузы приходится конкурировать с Азией.

Получилась новая модель. Газ есть, только прежнего сочетания низкой цены, огромных трубопроводных объемов и долгосрочной предсказуемости стало значительно меньше.

Европа доказала, что может жить без прежнего российского газа. Теперь Макрон фактически обсуждает стоимость этого доказательства.

Санкции тоже имеют цену

Владимир Путин на заседании «Валдая» привел в качестве примера дизельное топливо. По его словам, Россия располагает необходимыми объемами, но часть ресурса не попадает на мировые рынки из за санкционных ограничений.

Логика здесь универсальна. Если крупного поставщика административно ограничивают, его продукция не исчезает из физической реальности. Меняются маршруты, растут логистические расходы, появляются посредники, а глобальный рынок теряет часть гибкости.

Это не означает, что санкции автоматически бессмысленны. Государства вводят их для достижения политических целей и сознательно принимают часть экономических издержек.

Но издержки существуют.

Когда ограничения вводятся, их обычно объясняют будущим политическим эффектом. Через несколько лет приходит Макрон и начинает рассказывать студентам о дешевом газе, который когда то был важным преимуществом. В этот момент энергетическая политика наконец встречается со своим бухгалтером.

Что из этого России

Российская сторона может с понятной иронией воспринимать нынешние европейские признания. Москва действительно годами предупреждала, что отказ от крупного источника трубопроводного газа увеличит издержки ЕС.

Но воспринимать проблемы Европы как автоматическую победу России было бы слишком удобно. Россия также потеряла значительную часть чрезвычайно выгодного рынка и вынуждена строить новые экспортные маршруты в Азию, развивать СПГ и перестраивать логистику.

То есть разрыв оказался дорогим для обеих сторон.

Российское преимущество состоит в ресурсной базе. Европейское преимущество остается в капитале, технологиях и промышленной компетенции. Рациональная торговля между такими экономиками была вполне естественной конструкцией.

Если она когда нибудь частично восстановится, России уже не следует повторять старую ошибку и снова концентрировать экспорт на одном западном направлении. Китай, Европа, Турция, южные рынки и СПГ должны сосуществовать.

Таким образом, слова Макрона важны не потому, что президент Франции внезапно стал сторонником российского газа. Он им не стал. Важнее само признание экономической связи между доступными российскими энергоресурсами и прежней конкурентоспособностью европейской промышленности. Одновременно Европа потеряла часть экспортных позиций в Китае, а озвученный Макроном торговый дисбаланс в миллиард евро ежедневно при простом годовом пересчете дает около 365 млрд евро. ЕС сумел технически перестроить энергоснабжение без прежних российских объемов, но сделать новую систему столь же дешевой оказалось намного труднее. России тоже не стоит праздновать чужие проблемы, поскольку европейский рынок приносил огромную экспортную выручку. Однако ирония истории уже состоялась. Сначала дешевый российский газ считали опасной зависимостью. Теперь его отсутствие президент Франции называет фактором потери конкурентоспособности. Захаровой действительно осталось только подобрать подходящую цитату из старого кино.

Алексей, Константин и Петр против британской короны

Novozhilova — Thu, 01 Oct 2026 11:19:17 GMT

Арктические гиганты против бумажных преград

Британское правительство, видимо, от большого избытка свободного времени решило пополнить свои санкционные списки именами достойных людей, а именно наших арктических газовозов. Алексей Косыгин, Константин Посьет и Петр Столыпин теперь официально под запретом. Эти трехсотметровые махины шириной почти пятьдесят метров, построенные специально под проект Арктик СПГ 2, вызывают у Лондона нервную дрожь. Каждый такой корабль тащит в своем чреве 172 тысячи кубометров сжиженного газа. Мощность силовой установки в 60 мегаватт позволяет им спокойно прогрызать двухметровый лед, так что британские бумажки с печатями для них преграда чисто символическая. Дедвейт каждого судна составляет 81 тысячу тонн, и это не просто цифры, это реальная мощь, которую не остановить подписью чиновника в уютном кабинете на берегу Темзы.

Статистика как приговор санкциям

Статистика флота вообще выглядит как издевательство над попытками нас изолировать. Посудите сами, на начало прошлого года в реестре грустил один единственный газовоз Портовый, а к августу 2026 года под российским флагом бороздят моря уже 19 судов. Консалтинговая компания Гекон сообщает, что совокупный дедвейт вырос в 20 раз, с 80 тысяч до 1,56 миллиона тонн. Вместимость и вовсе подскочила в 21 раз, достигнув 2,9 миллиона кубометров. Получается, что пока на Западе тренируются в составлении списков, мы тренируемся в судостроении, и результат, как говорится, на табло. Рост флота в 1,9 раза за год это не просто успех, это системный ответ на все попытки заблокировать наш экспорт.

Европейский парадокс и жажда газа

При этом европейцы продолжают демонстрировать чудеса логики. Производство СПГ в России за четыре месяца текущего года выросло на 10 процентов, достигнув 12,5 миллиона тонн. В апреле выдали 3 миллиона тонн, что на те же 10 процентов выше прошлогоднего результата. Да, по сравнению с мартовскими тремя целыми тремя десятыми миллиона тонн есть небольшое снижение на 9 процентов, но это обычные рабочие моменты. Самое забавное, что весь этот рост подстегивается именно спросом из стран Евросоюза, у которых хранилища пусты. Они с одной стороны вводят ограничения, а с другой стороны судорожно скупают наш газ, потому что альтернатива это либо холод в домах, либо окончательная смерть промышленности.

Таким образом, британские санкции против конкретных судов выглядят скорее как жест отчаяния, чем как реальный инструмент давления. Флот газовозов под российским флагом растет кратными темпами, производство сжиженного газа увеличивается на десятки процентов, а основные потребители в лице стран ЕС продолжают зависеть от наших поставок. Нам не стоит впадать в излишнюю эйфорию, ведь санкционное давление будет только нарастать, но нынешняя динамика показывает, что на каждый британский список у нас найдется пара новых газовозов ледового класса.