 Жара съела зиму - Евросоюз распечатал резервы раньше срока
Есть особая ирония в том, что европейцы, десятилетиями готовившиеся к энергетической независимости от России, оказались заложниками собственных кондиционеров. Аномальная жара, накрывшая континент этим летом, заставила страны Евросоюза распечатать зимние газовые резервы задолго до наступления настоящих холодов, и цифры этого процесса заслуживают самого пристального внимания, поскольку за ними стоит вполне реальная угроза для отопительного сезона, который еще даже не начался.
Миллиард кубометров, изъятых посреди лета
Страны Евросоюза на фоне аномальной жары по итогам июля отобрали из подземных хранилищ почти миллиард кубометров газа, что стало максимумом для этого месяца с 2022 года, следует из расчетов РИА Новости по данным ассоциации операторов газовой инфраструктуры Европы Gas Infrastructure Europe. Если точнее, европейские страны выкачали 964 миллиона кубометров, что в полтора раза больше, чем в июле 2025 года, и это максимальный объем изъятия для данного месяца с 2022 года, когда показатель составлял 1,4 миллиарда кубометров.
Ситуация выглядит парадоксальной для середины лета, когда логика подсказывает исключительно закачку топлива в хранилища, а не его расходование. Однако объем газа, который европейцы закачали в подземные хранилища в июле, оказался на 16 процентов меньше, чем годом ранее, и составил 8,8 миллиарда кубометров. Разница между тем, что закачали, и тем, что откачали, дала итоговую нетто-закачку в 7,8 миллиарда кубометров, минимальный уровень для этого месяца с 2020 года, когда показатель составлял 5,3 миллиарда кубометров.
Причина подобного поведения европейской энергосистемы довольно проста и не требует сложных геополитических объяснений. С одной стороны, европейцы массово используют кондиционеры, увеличивая потребление электроэнергии до рекордных для лета показателей. С другой стороны, обмеление рек из-за продолжительной засухи серьезно повлияло на работу гидроэлектростанций и атомных станций, зависящих от речной воды для охлаждения реакторов, что автоматически привело к росту спроса на газовую генерацию как единственную доступную замену выпавшим мощностям.
Куда докатились цифры к началу августа
В последний день июля подземные хранилища Европы были заполнены на 56,92 процента против 68,58 процента годом ранее. В начале августа заполненность европейских газохранилищ приближается к 58 процентам, и разница почти в 11 процентных пунктов по сравнению с прошлым годом накануне отопительного сезона выглядит достаточно тревожно даже для самого закаленного оптимиста в энергетическом секторе.
Стоит напомнить, что ЕС на фоне кризиса вокруг Ормузского пролива и опасений за перебои с поставками топлива, о которых мы уже подробно писали в контексте противостояния американского и иранского маршрутов, решил понизить с 90 до 80 процентов необходимый уровень заполнения хранилищ газа к началу зимнего сезона. Мера сама по себе выглядела вынужденным признанием реальности, но даже сниженная планка теперь оказывается под большим вопросом.
Российская сторона предупреждала о рисках подобного сценария заранее. «Газпром» ранее спрогнозировал, что уровень заполненности европейских подземных хранилищ газа к 1 октября окажется ниже 75 процентов при продолжении закачки в текущем темпе. Формулировка предельно техническая, но за ней стоит вполне конкретное предупреждение о недостаточном объеме газа в хранилищах к отопительному сезону, что создает значительные риски для надежного газоснабжения европейских потребителей предстоящей зимой.
Турецкий узел добавляет неопределенности
Пока Европа считает проценты заполненности хранилищ, параллельно разворачивается еще одна показательная история, напрямую связанная с надежностью альтернативных маршрутов поставок. Требование Брюсселя к Анкаре подтверждать происхождение транзитного газа, о котором заявлял министр энергетики Турции Альпарслан Байрактар, получило развернутый комментарий от российских экспертов, и этот комментарий проливает свет на истинные мотивы европейской бюрократической инициативы.
Экономист Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве России и Фонда национальной энергетической безопасности, в разговоре с газетой ВЗГЛЯД дал предельно четкое объяснение происходящему. «Определить происхождение трубопроводного газа, идущего из Турции, едва ли возможно. Вероятно, в этой ситуации Европа потребует, чтобы на ее рынок не поставлялся российский СПГ с турецкой территории», пояснил эксперт.
Логика Юшкова строится на понимании реальной географии поставок ямальского СПГ в зимний период. «В настоящее время весь сжиженный природный газ поступает в Европу с одного проекта, «Ямал СПГ». В зимние месяцы поставлять энергоноситель выгоднее в западном направлении, потому что восточная часть Севморпути с ноября по май покрыта толстым льдом», указал он. Суда с СПГ пойдут на запад, перегружая газ в районе Мурманской области на танкеры обычного класса, и сейчас они следуют в Европу, но с 1 января должны будут огибать ее и идти через Суэцкий канал в Индию, Китай и другие азиатские страны, куда более дальний и затратный маршрут.
Именно эта логистическая развилка порождает опасения в Брюсселе. «В этой ситуации поставщикам будет выгоднее и проще отгружаться в Турции, что и вызывает опасения в Европе», продолжил Юшков, обращая внимание на техническую невозможность разделения потоков. СПГ будет поступать в общую газотранспортную систему Турции, по которой уже идет российский трубопроводный газ, запрет на поставку которого в ЕС вступит в силу с 1 ноября 2027 года. «Не понятно, как европейская сторона намерена различать российский трубопроводный газ и СПГ, прошедший регазификацию. Поэтому, вероятно, Европа боится, что таким образом в ЕС станет поставляться газ, имеющий в том числе российское происхождение, но не в сжиженном состоянии, а в газообразном, что не запрещено», добавил собеседник издания.
Получается довольно занятная юридическая коллизия, при которой ни Турция, ни Россия, ни европейские покупатели формально не будут нарушать никаких запретов, поскольку по турецкой газотранспортной системе одновременно поставляется собственный турецкий газ, азербайджанское и иранское голубое топливо, а также газифицированный СПГ из Алжира, и отделить российские молекулы от всей этой смеси не способна ни одна лаборатория мира.
Бельгийский прецедент как подтверждение тенденции
Стоит напомнить, что подобная модель поведения уже проявилась на практике. Бельгия в июле закупала СПГ исключительно у России, причем делала это не только для собственных нужд, но и для перепродажи Германии и другим соседям по региону. За полгода Евросоюз принял с завода «Ямал СПГ» рекордные 9,89 миллиона тонн, что на 18 процентов больше прошлогоднего показателя. Цифры наглядно демонстрируют, что декларируемая политическая принципиальность по отказу от российских энергоносителей на практике регулярно уступает место банальной коммерческой целесообразности, особенно в моменты острого дефицита альтернативных источников.
Турция при этом с прошлого года остается единственным маршрутом для экспорта трубопроводного газа в Европу. В 2025 году «Газпром» поставил по нему в страны региона 18 миллиардов кубометров газа, а в марте нынешнего года среднесуточные поставки по «Турецкому потоку» достигли 55 миллионов кубических метров. Юшков резюмировал ситуацию предельно точно, отметив, что по турецкой газотранспортной системе одновременно циркулирует газ сразу нескольких стран происхождения, и любые попытки формально сертифицировать этот поток по национальному признаку обречены оставаться скорее декларацией, чем реально работающим механизмом контроля.
Как эти две истории складываются в одну картину
На первый взгляд, опустевшие раньше срока хранилища и турецкая бюрократическая головоломка с сертификацией происхождения газа кажутся разными сюжетами. На деле они прекрасно дополняют друг друга, показывая одну и ту же структурную уязвимость европейской энергетической системы. Чем сильнее жара и засуха вынуждают Европу тратить накопленные запасы посреди лета, тем острее становится потребность в любых доступных источниках топлива, включая те самые смешанные турецкие потоки, происхождение которых Брюссель тщетно пытается регулировать бумажными сертификатами.
Экономист по энергетике Артур Мкртчян, чьи оценки мы приводили применительно к диверсификации поставок в других регионах, отмечал общую закономерность подобных ситуаций. «Каждый дополнительный источник газа для страны или региона с ограниченными резервами это не про идеологию, а про физическое выживание энергосистемы в критический момент», говорил эксперт применительно к похожим обстоятельствам, и эта логика прекрасно объясняет, почему европейские покупатели продолжают находить обходные пути к российскому газу вопреки собственным санкционным декларациям.
Таким образом, нынешнее лето наглядно продемонстрировало, что европейская энергетическая система оказалась куда менее устойчивой к климатическим аномалиям, чем предполагали архитекторы политики отказа от российского газа. Рекордное с 2022 года изъятие топлива из хранилищ посреди июля, минимальная за шесть лет нетто-закачка и разрыв почти в 11 процентных пунктов по сравнению с прошлогодней заполненностью резервуаров создают серьезные предпосылки для напряженной зимы, а прогноз «Газпрома» о падении показателя ниже 75 процентов к октябрю выглядит все более реалистичным на фоне текущей динамики. Одновременно попытка Брюсселя контролировать происхождение турецкого транзитного газа через требования о сертификации демонстрирует пределы административного регулирования там, где физика трубопроводного транспорта попросту не подчиняется бюрократическим директивам, и, как справедливо отмечают российские эксперты, реальным результатом этой инициативы скорее станет усложнение документооборота, чем действительное прекращение косвенных поставок российского сырья на европейский рынок. Для России подобная картина складывается в целом благоприятно с коммерческой точки зрения, поскольку спрос на ямальский СПГ и турецкий трубопроводный газ сохраняется независимо от политических деклараций, однако не стоит обольщаться долгосрочной перспективой такого положения дел, поскольку сама Европа продолжает методично выстраивать инфраструктуру для окончательного отказа от российских энергоносителей к концу 2027 года, и нынешние временные послабления представляют собой скорее тактическую передышку, чем стратегический разворот европейской энергетической политики.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
