 Сертификат на молекулы - Брюссель пытается проверить паспорт у газа в общей трубе
Есть бюрократические требования, которые вызывают скорее улыбку, чем уважение к системе, их породившей, и свежая инициатива Евросоюза относительно сертификации происхождения турецкого транзитного газа как раз из этой категории. Европа потребовала от Анкары подтверждать, что газ, поступающий через турецкую территорию, не имеет российского происхождения, заявил министр энергетики Турции Альпарслан Байрактар, чьи амбиции по превращению страны в региональный газовый хаб мы уже разбирали в предыдущих материалах. Проблема лишь в том, что физика не подчиняется приказам брюссельских чиновников, и как только газ попадает в общую трубу, определить его точное происхождение становится задачей примерно того же уровня сложности, что и определение, какая именно капля превратила стакан воды в океан.
Смешать нельзя разделить
«Наши европейские коллеги приходят к нам и говорят, что хотят получать через Турцию любой газ, кроме российского. Происхождение газа, поступающего в трубопровод, неизвестно. Но если этот газ становится предметом торговли и сделка получает юридическое оформление, мы обязаны документально подтвердить, из какой страны он происходит», сказал министр в интервью телеканалу AHaber.
Формулировка турецкого чиновника звучит как вежливое объяснение очевидного факта человеку, не разбирающемуся в базовой физике трубопроводного транспорта. Газ из разных источников, попадающий в единую систему турецких магистралей, физически перемешивается, и никакая лаборатория не способна разложить получившуюся смесь обратно на первоначальные компоненты по стране происхождения. Единственный реалистичный способ соблюсти требование Брюсселя это вести бухгалтерский, а не физический учет, формально записывая определенный объем поставок как «не российский», даже если молекулы этого газа перемешались с российскими еще на входе в турецкую компрессорную станцию.
В январе Евросоюз утвердил программу отказа от российского газа, согласно которой ЕС рассчитывает полностью отказаться от российского СПГ с 1 января 2027 года, а от трубопроводного газа с 30 сентября 2027 года. Байрактар прямо заявил, что намерения Брюсселя привели к экономическим и инфраструктурным трудностям для европейских стран, и турецкая сертификационная головоломка представляет собой лишь один из множества побочных эффектов этой масштабной программы.
Реэкспорт больше не выход
Пока Анкара разбирается с невозможностью физически отделить одну молекулу газа от другой, куда более серьезная юридическая драма разворачивается вокруг заводов российского сжиженного природного газа. Еврокомиссия исключила для европейских покупателей возможность реэкспорта российского СПГ в третьи страны, на такую опцию после введения полного запрета на импорт с 2027 года рассчитывали некоторые клиенты «Ямал СПГ» НОВАТЭКа, включая французскую TotalEnergies.
По данным Poten & Partners, юридическая позиция ЕК заключается в том, что политика санкций в отношении России, начатая еще в 2014 году, теперь запрещает передачу всего российского СПГ в страны, не входящие в ЕС. В начале июня комиссия, ссылаясь на регламент о санкциях №833/2014, разъяснила, что европейским компаниям запрещено торговать или продавать российский СПГ в третьи страны, поскольку не имеет значения, предназначен российский СПГ для ЕС или нет.
Логика получилась любопытная и по-своему показательная для нынешней европейской бюрократической машины. Формально санкции вводились ради защиты собственного рынка от российского влияния, но в итоге распространились на операции, вообще не затрагивающие территорию Евросоюза, лишь потому что участником сделки выступает европейская компания. Глава TotalEnergies Патрик Пуянне, которому принадлежит 20 процентов в «Ямал СПГ», задавал вполне резонный вопрос по этому поводу. «Ограничения, безусловно, будут распространяться на поставки в Европу. Но будут ли они также относиться к любой европейской компании, ведущей бизнес в России в каком-либо виде?» отмечал он, указывая на юридическую неопределенность формулировок директивы.
Кто конкретно попал под удар этой инициативы
Список пострадавших от нового разъяснения впечатляет своим размахом и суммами. Немецкая SEFE, бывший актив «Газпрома», национализированный властями ФРГ, изначально ориентировала свой контракт на реэкспорт в адрес индийской GAIL. Министерство экономики и энергетики Германии призывало SEFE разорвать контракт с «Ямал СПГ», сообщало в конце 2025 года агентство Bloomberg, а расторжение этого контракта может обойтись немецкой компании в 11,6 миллиарда долларов. Сумма настолько внушительная, что заставляет усомниться в экономической целесообразности принципиальной позиции ради символического отказа от российского газа, объемы которого все равно окажутся перенаправлены другим покупателям на мировом рынке.
Испанская Naturgy оказалась в еще более сложном положении. Компания имеет обязательства на покупку СПГ с «Ямал СПГ» на условиях take-or-pay после 2027 года на общую сумму 45,1 миллиарда евро, и главный юрист компании Мануэль Гарсия Кобаледа отмечал, что требование ЕС равносильно форс-мажору, непредвиденному событию, способному освободить компанию от контрактных обязательств. Испанцы уже готовятся к переговорам об объявлении форс-мажора, поскольку продолжать оплачивать газ, который физически невозможно ни принять, ни перепродать, не имеет никакой коммерческой логики.
Что говорят эксперты о правовых последствиях
По оценке доктора экономики, профессора, советника ректора РГСУ Константина Позднякова, чьи оценки мы уже приводили в связи с прогнозами по американскому СПГ, разъяснения ЕК фактически закрыли для европейских компаний любые операции с российским СПГ вне территории самого союза. «В долгосрочных контрактах на поставку СПГ положения о форс-мажоре, включающие регуляторные ограничения, как правило, есть», отмечает эксперт, однако указывает на существенную оговорку. Учитывая, что запрет вступит в силу только через полгода и сами по себе условия форс-мажора не отменяют контракт автоматически, европейские компании окажутся в очень сложной ситуации, когда им придется доказывать, что они приняли все возможные меры для выполнения условий контракта, включая попытки реэкспорта.
Руководитель международной практики «АНП Зенит» Александр Матвеев добавляет к этой картине важный юридический нюанс. По его словам, санкционный запрет действительно может служить основанием для форс-мажора, но только если это предусмотрено конкретным текстом контракта и доказана прямая причинная связь, при которой исполнение обязательств стало незаконным, а не просто экономически невыгодным. «Контрагент также может спорить, были ли доступны альтернативные способы исполнения, например поставка в ЕС до наступления полного запрета для долгосрочных контрактов», добавил Матвеев, обрисовывая перспективу многолетних арбитражных разбирательств, которые ждут европейские энергетические компании после 2027 года.
Что это означает для НОВАТЭКа и российского СПГ
Теперь НОВАТЭКу предстоит самостоятельно перестраивать трейдинг «Ямал СПГ», что в отсутствие дополнительного танкерного флота может стать серьезной проблемой. На Россию сейчас приходится около 18 процентов от общего объема поставок СПГ в ЕС, а в продажах самого «Ямал СПГ» европейский рынок в последние месяцы занимает почти весь объем реализации, что делает предстоящую перестройку логистики задачей отнюдь не косметической.
Независимый эксперт Александр Собко отмечает, что пока трудно предположить, как разрешится эта уникальная ситуация, но экспорт с «Ямал СПГ» в январе 2027 года почти наверняка столкнется с логистическими трудностями. Он напомнил, что перевалка российского СПГ в европейских портах уже запрещена, а прямой импорт будет запрещен с 1 января, соответственно возможное увеличение транспортного плеча при перенаправлении грузов на азиатские рынки приведет к дефициту газовозов ледового класса, необходимых для работы в арктических условиях Ямала.
«Альтернатива, либо перевалка борт в борт, но нельзя гарантировать, что этим способом удастся эффективно переваливать все объемы, либо использование плавучего комплекса Saam FSU, но тогда пока несанкционный товар с «Ямал СПГ» перестанет быть таковым из-за наличия Saam FSU в SDN-листе», поясняет господин Собко, обрисовывая довольно тупиковую логистическую развилку, в которой каждый вариант решения создает новую проблему взамен старой.
Стоит ли готовиться к худшему сценарию
Было бы наивно полагать, что российская сторона просто смирится с потерей практически единственного оставшегося крупного рынка сбыта для ямальского СПГ. Как мы уже писали в контексте новых заводов в Усть-Луге и стратегии переориентации на рынки ЮАР, Мьянмы и Вьетнама, российские компании и профильные эксперты давно закладывают в свои планы сценарий постепенного ухода с европейского направления. Проблема в том, что перенаправление конкретно ямальских объемов осложняется как раз тем самым дефицитом танкеров ледового класса, о котором говорит Собко, и построить новые газовозы такого уровня сложности за оставшиеся до 2027 года месяцы физически невозможно.
При этом сама конструкция европейского запрета получилась настолько жесткой, что бьет не только по России, но и по собственным европейским компаниям, вынуждая их разрывать многомиллиардные контракты и вступать в долгие арбитражные споры. Ирония ситуации в том, что подобная принципиальность, доведенная до абсурда требованиями сертифицировать происхождение молекул в общей трубе, скорее демонстрирует пределы административного регулирования физических процессов, чем реальную эффективность санкционной политики.
Таким образом, история с турецкой сертификацией происхождения газа и полным запретом на реэкспорт российского СПГ демонстрирует, до какой степени европейская бюрократическая машина готова идти вразрез с элементарной физикой ради сохранения видимости принципиальной позиции по отношению к России. Требование доказать немосковское происхождение газа, смешанного в единой трубопроводной системе, выглядит скорее театральным жестом, чем реализуемой на практике мерой, а запрет на реэкспорт уже сейчас оборачивается многомиллиардными убытками для собственных европейских компаний вроде SEFE и Naturgy, вынужденных объявлять форс-мажор по контрактам стоимостью в десятки миллиардов евро. Для НОВАТЭКа предстоящая перестройка трейдинга «Ямал СПГ» станет серьезным испытанием на прочность, особенно в условиях дефицита ледового флота, но альтернативные рынки в Азии и Африке, о развитии которых российские компании задумались заблаговременно, дают определенные основания для сдержанного оптимизма относительно среднесрочной перспективы. Европе же предстоит на собственном опыте убедиться, что санкционная риторика и физическая реальность трубопроводного транспорта живут по разным законам, и цена этого урока в конечном счете ляжет на плечи тех самых европейских потребителей, ради энергетической независимости которых вся эта бюрократическая конструкция изначально и затевалась.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
