 От Басры до Джейхана - Анкара собирает четыре страны в один газопровод
Турция давно и с завидным упорством примеряет на себя роль главного энергетического перекрестка между Востоком и Западом, и очередное заявление министра энергетики и природных ресурсов страны Альпарслана Байрактара добавляет в эту картину сразу несколько новых красок. По его словам, Катар, Саудовская Аравия и Иордания могут стать частью нового маршрута поставок природного газа в Турцию и далее на европейский рынок, а список потенциальных участников проекта пополняется буквально на глазах, охватывая уже не два и не три государства, а целый пояс стран Ближнего Востока.
Заявление прозвучало не в вакууме, а на фоне вполне конкретного практического шага. Первого августа Ирак и Турция подписали соглашение о транспортировке и перевалке иракской сырой нефти по нефтепроводу до порта Джейхан, и документ предусматривает минимальный объем прокачки на уровне 750 тысяч баррелей в сутки. Именно эта нефтяная сделка, судя по всему, стала своеобразным трамплином для куда более амбициозных газовых планов Анкары.
Иракский плацдарм для больших амбиций
Байрактар сообщил, что Анкара обсуждает с Багдадом проекты, которые на первом этапе предусматривают поставки природного газа для иракских электростанций с использованием турецкой инфраструктуры. Логика здесь предельно прагматичная и, надо признать, вполне здравая — Ирак много лет страдает от хронического дефицита электроэнергии, и решение этой проблемы через турецкий газовый транзит позволит частично покрыть потребности страны в топливе для генерации, одновременно закладывая фундамент для куда более масштабного трубопроводного проекта.
Министр сообщил, что в перспективе Турция рассматривает строительство газопровода вдоль нефтепровода, который планируется продлить до Басры, а также рядом с линиями электропередачи. Такая логика прокладки инфраструктуры параллельными коридорами давно известна в мировой практике трубопроводного строительства — использовать уже согласованные земельные полосы отвода и существующие подъездные пути значительно дешевле, чем прокладывать совершенно новый маршрут с нуля через территорию сразу нескольких государств.
По его словам, этот проект позволит в будущем транспортировать катарский и другой природный газ, добываемый в странах Персидского залива, через Ирак в Турцию, а затем на европейский рынок. Получается довольно амбициозная цепочка, растянувшаяся от берегов Персидского залива через иракскую территорию до турецкого побережья Средиземного моря, и каждое звено этой цепочки в отдельности выглядит технически осуществимым, хотя вместе они складываются в проект, требующий согласования интересов сразу нескольких далеко не самых простых во взаимоотношениях государств.
Альтернативный маршрут через пустыню
Помимо иракского направления, турецкий министр обозначил и второй возможный путь для той же самой цели. «Альтернативный маршрут может пройти через Катар, Саудовскую Аравию, Иорданию и Сирию, после чего газ также будет поступать в Турцию», — сказал Байрактар в интервью телеканалу TRT Haber.
Список участников впечатляет своей географической протяженностью, но одновременно заставляет задуматься о реалистичности подобной конструкции в текущих политических условиях региона. Сирия после многолетнего внутреннего конфликта остается страной с крайне нестабильной ситуацией, где инфраструктурные проекты подобного масштаба требуют не только финансирования, но и элементарных гарантий физической безопасности трубы на протяжении сотен километров территории, контроль над которой до сих пор распределен между различными группами влияния.
Саудовская Аравия и Иордания в этой схеме выглядят более предсказуемыми транзитными звеньями, но сама идея объединить в одном инфраструктурном проекте четыре государства с зачастую расходящимися региональными интересами требует уровня дипломатической координации, которого на Ближнем Востоке исторически удавалось достичь крайне редко и ненадолго.
Инфраструктурный козырь, который у Турции действительно есть
Министр подчеркнул, что Турция располагает одной из самых развитых газовых инфраструктур региона, и в этом конкретном утверждении сложно найти повод для скепсиса. По его словам, в стране построено более 20 тысяч километров магистральных газопроводов высокого давления и около 220 тысяч километров распределительных сетей, обеспечивающих поставки газа в жилые дома и на предприятия.
Цифры действительно солидные и заслуживают уважения. Турецкая газотранспортная система за последние два десятилетия превратилась в один из наиболее разветвленных узлов на стыке Европы и Азии, через который уже сегодня проходят потоки российского газа по Турецкому потоку, азербайджанского по Южному газовому коридору и определенные объемы СПГ через терминалы регазификации на средиземноморском побережье. Он добавил, что именно эта инфраструктура позволит реализовать масштабные трансрегиональные энергетические проекты и укрепить роль Турции как ключевого газового хаба.
Здесь стоит признать честно — амбиции Анкары не выглядят пустой фантазией на пустом месте. Инфраструктурная база под них действительно существует, а географическое положение страны на пересечении сразу нескольких потенциальных маршрутов дает вполне объективные конкурентные преимущества, которыми грех было бы не воспользоваться в условиях, когда весь мир активно перекраивает карту энергетических потоков после ухода значительной части российского трубопроводного газа с европейского рынка.
Сколько реализма в этих планах
При всем уважении к масштабу турецких амбиций, было бы наивно принимать каждое заявление министра за уже согласованный и профинансированный проект. Строительство трубопровода через территорию сразу нескольких ближневосточных государств, часть из которых находится в состоянии перманентной политической турбулентности, требует не только денег, но и политической стабильности на десятилетия вперед, которую в этом регионе не может гарантировать никто, включая саму Турцию.
К тому же конкуренция за роль европейского газового хаба отнюдь не ограничивается одной Анкарой. Собственные амбиции в этом направлении демонстрируют и балканские страны, и Греция со своими СПГ-терминалами, а сама Европа, как показывает практика последних месяцев с историей вокруг Ормузского пролива и катарских поставок, все чаще предпочитает диверсифицировать риски, а не полагаться на единственный транзитный коридор, пусть даже такой развитый, как турецкий.
Стоит также учитывать интересы России в этом раскладе. Турецкий поток и его потенциальное расширение остаются одним из немногих действующих маршрутов российского газа в Европу, и любое усиление роли Анкары как многовекторного газового хаба, по идее, должно устраивать российскую сторону куда больше, чем прямая конкуренция за европейского покупателя. Вопрос лишь в том, не превратится ли со временем турецкий хаб в площадку, где российский газ будет вынужден конкурировать с катарским, саудовским и иным ближневосточным сырьем уже на территории самой Турции, а не только на конечных европейских рынках.
Таким образом, заявления турецкого министра энергетики о потенциальном участии Катара, Саудовской Аравии, Иордании и даже Сирии в новом газовом маршруте через территорию Турции выглядят логичным продолжением давней стратегии Анкары по превращению страны в главный энергетический перекресток региона. Развитая внутренняя инфраструктура с более чем 20 тысячами километров магистральных газопроводов дает под эти амбиции вполне реальную техническую базу, а свежее нефтяное соглашение с Ираком демонстрирует, что переговоры идут не только на уровне деклараций, но и на уровне подписанных документов с конкретными объемами прокачки. При этом реализация столь масштабного трансрегионального проекта, объединяющего интересы четырех и более государств с зачастую противоречивыми политическими повестками, потребует десятилетий согласований и колоссальных инвестиций, а сирийское звено маршрута и вовсе остается под большим вопросом до тех пор, пока страна не обретет устойчивую внутреннюю стабильность. России в этой конфигурации стоит внимательно следить за развитием турецких амбиций, поскольку усиление роли Анкары как многовекторного хаба одновременно открывает новые возможности для сохранения присутствия отечественного газа на европейском направлении и создает дополнительную конкуренцию со стороны ближневосточных производителей уже на ближних подступах к самому платежеспособному рынку планеты.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
