 Деиндустриализация по расписанию - во что обходится Европе отказ от трубы
Есть события, которые лучше любой сатиры демонстрируют разрыв между политическими декларациями и хозяйственной реальностью. В июле 2026 года Бельгия оказалась в ситуации, которую сложно было представить еще пару лет назад, когда европейские столицы одна за другой соревновались в скорости отказа от российских энергоносителей. Как сообщает агентство Bloomberg со ссылкой на данные отслеживания судов, за этот месяц вся страна закупила сжиженный природный газ исключительно у одного поставщика, и этим поставщиком оказалась Россия.
Цифра сама по себе достаточно красноречива. За июль Бельгия приобрела около 400 тысяч тонн СПГ только из России, при этом поставки из других стран Персидского залива резко сократились из-за военной операции США и Израиля против Ирана и перебоев с судоходством через Ормузский пролив, о которых мы неоднократно рассказывали в предыдущих материалах.
Как получилась стопроцентная зависимость
Ситуация выглядит тем более показательной, что произошла она не в результате какого-то целенаправленного решения бельгийского правительства, а как вынужденное следствие целой цепочки внешних обстоятельств. Общий объем поставок СПГ в Бельгию в июле снизился более чем на 40 процентов по сравнению с аналогичным периодом 2025 года, и на этом фоне доля российского газа автоматически выросла до абсолютного максимума просто потому, что альтернативные источники физически перестали справляться с прежними объемами.
По данным агентства Belga, европейские компании этим летом ограничили закупки дополнительных партий СПГ для пополнения запасов в подземных хранилищах именно из-за высоких цен, о которых мы подробно говорили в связи с общей картиной по заполненности европейских хранилищ. Одновременно снижение поставок из стран Персидского залива, вызванное нестабильной ситуацией на Ближнем Востоке и трудностями с прохождением судов через Ормузский пролив, привело к росту спроса на российский сжиженный газ, поскольку выбирать в моменте оказалось попросту не из чего.
Речь идет исключительно о поставках СПГ, доставляемого морским транспортом. При этом природный газ по трубопроводам Бельгия продолжала получать из Норвегии и Великобритании, и этот факт стоит подчеркнуть отдельно, чтобы не создавать преувеличенного впечатления о полном коллапсе бельгийской энергетики. Трубопроводная составляющая баланса страны сохранила прежнюю диверсификацию, проблема коснулась именно морского сегмента поставок, наиболее чувствительного к геополитическим потрясениям вдали от европейских берегов.
Почему это неудобная новость для Брюсселя
Ситуация осложняет реализацию энергетической стратегии Еврокомиссии, направленной на полный отказ от российских энергоресурсов. Напомним, что в Евросоюзе действует запрет на заключение краткосрочных контрактов на поставки российского СПГ с апреля 2026 года, а полный отказ от сырья из России запланирован на начало 2027 года. И вот на фоне этих строгих деклараций одна из стран-основательниц европейского интеграционного проекта оказывается на месяц в стопроцентной зависимости именно от той страны, отказ от которой был объявлен вопросом принципа.
Ирония ситуации не ускользнула от российских экономистов, внимательно следящих за противоречиями европейской энергетической политики. Доцент Финансового университета при правительстве России Валерий Андрианов в интервью информационной службе «Вести» выразил мнение, что отказ от российских энергоресурсов и попытки заменить трубопроводный газ поставками СПГ привели к затяжному энергокризису и деиндустриализации Европы.
«Многие предприятия просто бегут из Европы, соответственно, растут тарифы для населения», — сказал Андрианов, отметив, что из-за подорожания энергоресурсов и нестабильности поставок в первую очередь страдает крупная промышленность.
Формулировка жесткая, но подкрепленная вполне конкретной статистикой закрытия энергоемких производств на континенте за последние несколько лет. Химические заводы, металлургические комбинаты и целлюлозно-бумажные предприятия одними из первых почувствовали разницу между стабильным трубопроводным газом по долгосрочным контрактам и волатильным спотовым СПГ, цена которого способна удваиваться за считанные недели в зависимости от очередной новости из Персидского залива.
Что стоит за парадоксом одной страны
Бельгийский случай интересен еще и тем, что демонстрирует уязвимость всей европейской логистической цепочки к событиям, происходящим за тысячи километров от берегов Северного моря. Первое за три недели судно со сжиженным природным газом из Катара пересекло Ормузский пролив по согласованному с Ираном маршруту лишь в конце июля, а до этого момента катарские объемы, традиционно составлявшие существенную долю в европейском импорте, оставались фактически заблокированными.
В такой ситуации терминалы регазификации в Зебрюгге и других бельгийских портах, привыкшие принимать грузы из разных точек мира, объективно оказались перед выбором из очень ограниченного числа доступных вариантов. Норвежский трубопроводный газ уже задействован по максимуму, американский СПГ стоит на четверть дороже конкурентов, а катарские и другие ближневосточные объемы застряли где-то между иранским и американским коридорами в проливе, о споре за которые мы подробно писали в связи с историей танкера Al Areesh.
Российский СПГ в этой конфигурации оказался фактически единственным реально доступным вариантом для быстрого закрытия образовавшегося дефицита, и бельгийские трейдеры, судя по всему, руководствовались чисто коммерческой логикой, а не политическими предпочтениями брюссельских чиновников.
Есть ли повод для торжества и почему торжествовать рано
С одной стороны, для российской газовой отрасли подобные новости выглядят приятным подтверждением того факта, что качественный и конкурентоспособный по цене продукт находит покупателя даже в условиях самых жестких политических деклараций об отказе от сотрудничества. Ямальский СПГ, о развитии производства которого мы писали в контексте нового завода в Усть-Луге, демонстрирует, что технологическая независимость и коммерческая востребованность вполне могут сочетаться друг с другом даже на фоне санкционного давления.
С другой стороны, не стоит обманываться разовым июльским показателем и делать из него далекоидущие выводы о провале всей европейской стратегии диверсификации. Ситуация сложилась во многом благодаря стечению временных обстоятельств, включая пиковую фазу ближневосточного кризиса и сезонное снижение закупочной активности европейских компаний из-за высоких цен. Как только Ормузский пролив хотя бы частично разблокируется, а катарские поставки восстановятся в прежнем объеме, доля российского газа в бельгийском импорте почти наверняка снова снизится, поскольку структурная политика Брюсселя на полный отказ от российских энергоносителей к началу 2027 года никто пока не отменял.
К тому же сам факт того, что Евросоюз готов идти на подобные разовые уступки рыночной логике даже вопреки собственным принципиальным заявлениям, говорит скорее о гибкости бюрократического аппарата в моменты реального дефицита, чем о готовности пересмотреть заявленный курс на среднесрочную перспективу.
Таким образом, июльская история со стопроцентной зависимостью Бельгии от российского сжиженного газа представляет собой яркую, но временную иллюстрацию того, насколько хрупкой оказывается любая политика полного отказа от одного поставщика без надежной подстраховки альтернативными источниками. Ормузский кризис и связанные с ним перебои судоходства наглядно показали, что заменить российские объемы американским, катарским или норвежским газом можно только на бумаге деклараций, а на практике рынок сам расставляет приоритеты исходя из реальной доступности и цены конкретной партии топлива в конкретный момент времени. Российской стороне подобные эпизоды дают основания рассчитывать на сохранение определенной доли на европейском рынке даже после формального вступления в силу полного эмбарго с начала 2027 года, хотя рассчитывать на возвращение к докризисным объемам поставок было бы явным перебором с оптимизмом. Для Европы же бельгийский казус служит очередным напоминанием о цене принципиальности, которую в конечном счете оплачивают не политики, принимающие громкие решения, а закрывающиеся заводы и растущие коммунальные счета обычных граждан.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
