 Рубль крепкий, доходы хилые - парадокс дорогой нефти и скромного бюджета
Есть в российской экономике удивительная закономерность, которая ставит в тупик даже видавших виды аналитиков. Нефть дорожает на фоне очередного обострения на Ближнем Востоке, баррель Urals торгуется выше 75 долларов, а бюджет при этом умудряется недобирать сотни миллиардов рублей от изначального плана. Казалось бы, где дорогая нефть, там и полная казна. Но реальность, как обычно, оказывается сложнее лозунгов, и здесь придется разбираться по цифрам, а не по интуиции.
По прогнозу «Известий», нефтегазовые поступления в казну по итогам 2026 года могут составить около 8,2 триллиона рублей вместо заложенных властями 8,9 триллиона. Разница почти в 700 миллиардов рублей, сумма, которую при других обстоятельствах хватило бы на решение далеко не одной региональной инфраструктурной проблемы.
Сколько уже собрали и сколько нужно собрать
За первое полугодие бюджет получил около 3,66 триллиона рублей нефтегазовых доходов, следует из данных Минфина. Это почти на четверть меньше, чем было годом ранее, и цифра сама по себе заставляет насторожиться еще до всякого анализа причин.
Чтобы выйти на запланированный уровень, во втором полугодии казне необходимо собрать больше 5,2 триллиона рублей, отметила экономист Ольга Гогаладзе. Это на 43 процента больше, чем поступило за первые шесть месяцев года, и такой рывок в нормальной ситуации выглядел бы почти фантастическим.
«Достичь такого результата можно было бы только при сочетании сразу нескольких факторов. Для этого потребовались бы более высокая цена на нефть, ослабление рубля и сохранение стабильных объемов экспорта», — подчеркнул управляющий фондом и основатель финтехплатформы SharesPro Денис Астафьев. Выполнение только одного из этих условий, по его словам, не сможет компенсировать отклонение.
Формулировка честная и без прикрас. Одной дорогой нефти для спасения плана попросту недостаточно, нужен целый набор благоприятных звезд, сходящихся одновременно, а такое в экономике случается реже, чем хотелось бы министерским чиновникам.
Нефть дорожает, но не так, как раньше
С конца февраля нефтяные доходы начала поддерживать геополитическая ситуация. В начале этого года бюджетные поступления от нефтегаза составляли около 400 миллиардов рублей ежемесячно, в апреле они достигли почти 900 миллиардов рублей, напомнил в интервью «Известиям» экс-министр финансов Михаил Задорнов.
«Активная фаза конфликта практически удвоила поток нефтегазовых доходов в казну, даже несмотря на фактор крепкого рубля. Без выгодных сырьевых цен бюджет получил бы лишь половину от заложенных на год 9 триллионов рублей нефтегазовых доходов. Но важно понимать — это не сверхдоходы, а, скорее, возможность выполнить утвержденный план поступлений», — пояснил он.
На пике стоимость Brent и российской Urals превышала 110 долларов за баррель. Однако в начале лета ситуация временно стабилизировалась. После того как Иран и США приостановили взаимные военные удары, нефтяные котировки резко снизились, цена Urals опускалась ниже 55 долларов за баррель.
Новая эскалация последовала уже менее чем через две недели. 27–28 июня Вашингтон и Тегеран вновь обменялись ударами, фактически сорвав достигнутые ранее договоренности о прекращении огня. На этом фоне нефть снова начала дорожать. По данным торгов, к 18:30 мск 28 июля Urals стоила около 74 долларов за баррель, а Brent — 84,5 доллара.
Как полагают опрошенные «Известиями» эксперты, острая фаза боевых действий продлится еще несколько месяцев, а разрешение конфликта до конца 2026 года выглядит маловероятным. Ожидается, что это будет поддерживать нефтяные котировки, в среднем за год Urals может стоить порядка 72–77 долларов за баррель, а Brent — 85–90 долларов за баррель.
В пресс-службе Минфина заявили «Известиям», что динамика нефтегазовых поступлений во многом складывается под влиянием внешней конъюнктуры и высокой волатильности на мировом рынке энергоресурсов. Фраза дипломатичная, но честная — планировать бюджет в условиях, когда котировки за считанные недели проходят путь от 55 до 110 долларов, задача не для слабонервных финансистов.
Почему дорогая нефть не спасает казну целиком
Рост стоимости нефти напрямую отражается на доходах бюджета. Каждый дополнительный доллар в среднегодовой цене приносит казне около 150–160 миллиардов рублей, пояснил финансовый советник и основатель Rodin.Capital Алексей Родин. Если брать среднюю цену сырья за год в 75 долларов за баррель, то дополнительные доходы бюджета по итогам 2026 года могли бы составить более 2,4 триллиона рублей.
Однако есть целый ряд факторов, который будет негативно влиять на объем поступлений. Один из главных — крепкий рубль. Средний курс американской валюты в первом полугодии составил около 76,5 рубля, тогда как бюджет формировался исходя из 92,2 рубля за доллар. Разница почти в 16 рублей ощутимо снижает рублевую выручку экспортеров с каждого барреля и доходы казны, пояснила Ольга Гогаладзе.
Получается любопытная картина. Крепкий рубль, которым принято гордиться как признаком макроэкономической стабильности, одновременно оказывается тем самым фактором, который методично подтачивает нефтегазовые доходы бюджета. Патриотично радоваться курсу национальной валюты и одновременно печалиться о недоборе казны приходится в один и тот же момент, и в этом нет никакого противоречия, просто экономика редко бывает однозначно черно-белой.
Высокие цены на нефть сами по себе не гарантируют роста нефтегазовых доходов бюджета. Если Россия из-за ограничений ОПЕК+, санкций или логистических сложностей экспортирует и добывает меньше нефти, удорожание сырья не сможет полностью компенсировать сокращение объемов поставок. Например, по данным Международного энергетического агентства, экспорт нефтепродуктов из России сократился на 230 тысяч баррелей в сутки.
Кроме того, на итоговый объем поступлений влияет и механизм их распределения. Не все начисленные нефтегазовые доходы остаются в бюджете, из них вычитают выплаты компаниям, в том числе по демпферному механизму. При росте таких компенсаций фактические доходы казны снижаются, отметил аналитик Freedom Global Владимир Чернов. Кроме того, важно учитывать, что котировки Brent и Urals различаются, российская нефть традиционно продается с дисконтом.
При этом снижение нефтегазовых поступлений в этом году не означает ухудшения ситуации с доходами бюджета в целом. По данным Минфина, ненефтегазовая выручка в первом полугодии выросла более чем на 16 процентов и составила почти 15 триллионов рублей. Общий объем доходов федерального бюджета соответствует плану. По предварительной оценке, в январе–июне 2026 года он достиг 18,6 триллиона рублей, что на 5,8 процента выше показателя прошлого года, заявили «Известиям» в ведомстве.
Дефицит растет, и его придется чем-то закрывать
Недобор нефтегазовых доходов напрямую увеличит разрыв между доходами и расходами казны, подчеркнула экономист Ольга Гогаладзе. Даже сейчас, несмотря на рост поступлений в бюджет, расходная часть остается высокой, около 24,5 триллиона рублей. Таким образом, дефицит составляет 2,5 процента ВВП, или 5,7 триллиона рублей.
Нынешние цифры уже превышают параметры, изначально заложенные в план. Согласно закону о бюджете, дефицит должен был составить 3,8 триллиона рублей. Однако в июле на портале «Электронный бюджет» появился обновленный прогноз — 4,8 триллиона рублей при доходах 40,3 триллиона и расходах 45,1 триллиона. Как ранее писали «Известия», по итогам года федеральная казна может уйти в минус на 7 триллионов рублей.
Цифра внушительная, и было бы лукавством делать вид, будто это мелкая техническая деталь. Семь триллионов рублей дефицита, это уже вопрос не бухгалтерской точности, а серьезного финансового маневра, который потребует от правительства нескольких одновременных решений.
В такой ситуации основным способом компенсации дефицита бюджета станут внутренние заимствования через размещение облигаций федерального займа, считает Владимир Чернов. Это позволяет избежать резкого сокращения расходов, но одновременно увеличивает госдолг и стоимость его обслуживания, особенно при высокой ключевой ставке, отметил он. Впрочем, возможности этого инструмента также зависят от ситуации на рынке — 20 июля Минфин отложил аукционы ОФЗ на неопределенный срок, что само по себе довольно красноречивый сигнал о текущем аппетите инвесторов.
Еще одним источником средств остается Фонд национального благосостояния. Ликвидная часть ФНБ позволяет властям при необходимости закрывать временные дефициты бюджета. Однако лучше ограниченно использовать эти средства, чтобы сохранить финансовую подушку безопасности на будущее, предупредила Ольга Гогаладзе. Логика понятная, фонд создавался не для латания текущих дыр, а для стратегического резерва на случай куда более серьезных потрясений, чем очередной недобор нефтегазовых доходов.
Помимо этого, власти могут скорректировать и бюджетную политику. Среди возможных мер — перенос части расходов на следующие периоды, сокращение финансирования менее приоритетных программ и рост ненефтегазовых доходов, допустил Владимир Чернов. Однако если компенсировать снижение сырьевых поступлений за счет повышения налоговой нагрузки, то это может ограничить инвестиционную активность бизнеса и замедлить экономический рост. Получается замкнутый круг, где любая мера по латанию одной дыры рискует открыть новую в соседнем месте.
Таким образом, проблема бюджетных доходов не сводится только к стоимости нефти, как бы ни хотелось упростить картину до одной цифры на бирже. Даже рост цен на сырье не гарантирует выполнения плана, поскольку объем поступлений зависит также от курса рубля и объемов экспорта, а эти факторы порой действуют в прямо противоположных направлениях. Крепкий рубль хорош для импортеров и для борьбы с инфляцией, но одновременно бьет по рублевой выручке нефтяников. Санкционные ограничения на экспорт снижают физические объемы поставок ровно тогда, когда цена барреля растет и могла бы принести дополнительные доходы. В результате дорогая нефть способна лишь сократить масштаб недобора, но не устранить риски для доходной части бюджета целиком. Российская экономика в очередной раз демонстрирует, что жить по принципу «нефть дорожает, значит все будет хорошо» уже давно не получается, и правительству придется искать баланс между заимствованиями, резервами и структурными изменениями в самой модели бюджетных доходов, а не уповать исключительно на геополитическую конъюнктуру на другом конце света.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
