 Европа после эйфории энергоперехода
Еще несколько лет назад в европейских столицах казалось, что эпоха трубопроводного газа уходит в прошлое. Политические решения принимались с уверенностью, что мир легко, почти мгновенно, перескочит на возобновляемые источники и водород. Однако череда зим, энергетический кризис и резкий рост цен вернули в повестку то, о чем предупреждали инженеры и промышленники — без надежной газовой инфраструктуры и стальных труб ни энергопереход, ни конкурентоспособность невозможны.
Карстен Шмиклер, один из руководителей компании Europipe, которая десятилетиями поставляла трубы для крупнейших газовых магистралей Европы, в интервью немецкому изданию Berliner Zeitung дал предельно честную оценку сложившейся ситуации. Его позиция важна тем, что он смотрит на энергетику не как политик, а как человек, отвечающий за инфраструктуру и долгие инвестиции.
Труба и СПГ как части одной системы, а не соперники
Обсуждение будущего газа в Европе часто сводили к простой схеме. Трубопроводы считались символом старой зависимости, а СПГ — эмблемой новой свободы. Инженерная практика рисует иную картину.
Шмиклер подчеркивает, что для производителя трубопроводов выгоднее длинные наземные и морские магистрали, где требуется огромный объем стальных труб. Но и сжиженный природный газ живет не в вакууме. Он тоже опирается на сеть труб, по которым газ подают к терминалам, а после регазификации распределяют по потребителям.
По его словам, действует простое правило. На дистанциях порядка до тысячи километров при долгосрочной эксплуатации наиболее дешевым способом доставки остается трубопровод. На больших расстояниях перевозка СПГ морем берет верх. Через Атлантику труба никогда не пройдет, там объективно будет работать флот газовозов.
Эта логика важна для проектирования систем газоснабжения и газификации. Вместо жесткого противопоставления «трубы» и «СПГ» речь идет о комбинированной модели, где оба формата дополняют друг друга.
Цена дешевого российского газа и цена отказа от него
Немецкая дискуссия о прошлых ошибках в газовой политике зачастую звучит упрощенно. На первый план выводят тезис о чрезмерной зависимости от российского топлива. Шмиклер соглашается, что такая концентрация поставок была рискованной. Однако он напоминает и другую сторону медали.
Он убежден, что любого канцлера, от Герхарда Шредера до Ангелы Меркель, немецкая промышленность буквально бы растерзала, если бы Германия тогда отказалась от масштабных закупок дешевого российского газа. В те годы главной угрозой казалось не геополитическое противостояние, а потеря международной конкурентоспособности из‑за дорогой энергии.
С этой точки зрения проекты вроде «Северного потока» были типичной палкой с двумя концами. Они дали Германии экономический рывок и одновременно создали глубокую зависимость, расплачиваться за которую приходится сейчас. Для систем газоснабжения вывод очевиден. Ставка на один источник и один маршрут в долгую оказывается всегда рискованной, даже если в моменте она приносит огромные выгоды.
«Северные потоки» между политикой и техникой
На фоне решения Евросоюза отказаться от российского газа к 2027 году часто звучит мысль, что «Северные потоки» окончательно ушли в прошлое. Шмиклер смотрит на это иначе.
Он подчеркивает, что речь идет не о техническом, а о чисто политическом разрыве. Трубопровод не исчезает из‑за того, что политики объявили его закрытой темой. С точки зрения металла и инженерии нитки еще можно восстановить. Да, в поврежденные участки попадает морская вода, начинается коррозия. Отдельные секции придется вынимать и заменять новыми. Но в ближайшие годы такой ремонт реалистичен. Критической ситуация станет только через пять–десять лет.
Более того, уцелевшую нитку «Северного потока — 2» теоретически можно было бы запустить и без ремонта разрушенного сегмента другой линии.
Для энергетической безопасности Европы это означает, что в арсенале все еще существует резервная опция, пусть и политически заблокированная. В условиях, когда хранилища регулярно бьют антирекорды по уровню запасов, игнорировать эту возможность — осознанный выбор, а не техническая обреченность.
Газ, водород и CO2 — новые коридоры для старого ресурса
Официальный дискурс в ЕС делает ставку на водород и декарбонизацию. Кажется, что газ отведен лишь на роль «переходного» топлива на короткий срок. Однако оценки международных агентств куда более сдержанные.
Шмиклер ссылается на исследования Международного энергетического агентства и консалтинговых компаний. Они показывают, что глобальные пики потребления газа и нефти с высокой вероятностью придутся уже после 2040 года. Это значит, что газ еще долго будет играть заметную роль в энергетическом балансе, в том числе как сырье для производства серого и голубого водорода.
Europipe уже поставляет сотни километров труб под проекты, которые вначале будут транспортировать обычный газ, а затем переориентируются на водород. Формируется будущий каркас европейской водородной сети, в том числе через Францию, Балтику и Средиземноморье в Центральную Европу. Параллельно проектируются магистрали для перекачки и захоронения CO2 в районах Северного моря.
При этом в мире СПГ продолжает расширять свое присутствие. В США строительство дата‑центров для систем искусственного интеллекта часто с самого начала увязывают с газовыми электростанциями, а значит, и с новой трубопроводной инфраструктурой. В Африке также просматриваются крупные проекты, но доступ к ним для европейцев ограничен влиянием Китая.
Все это говорит о простом факте. Для внутренней газификации регионов, для межстрановых поставок и для новых форм энергоносителей — от водорода до CO2 — стальные трубы еще долго будут ключевым элементом мировой энергетики.
Ошибка черно‑белой энергетической политики
Отдельный блок интервью посвящен оценке немецкого и европейского курса последних лет. Здесь Шмиклер предельно резок.
По его мнению, Германия пыталась одновременно уйти от атомной энергетики, отказаться от угля и в ускоренном темпе перейти на зеленый водород. Такой подход он называет большой ошибкой. Целые экономические системы нельзя менять одним росчерком пера. В противном случае положительный климатический эффект достигается ценой разрушения промышленной базы и вывода производств за пределы Европы.
Он также критикует избыточное увлечение регуляторикой. Вместо того чтобы быстро тестировать новые решения, бизнес вынужден тратить ресурсы на соответствие все более детальным нормам, включая сферу искусственного интеллекта. В то время как конкуренты действуют быстрее и собирают практический опыт, Европа застревает в согласованиях.
Для компаний, задействованных в газификации и строительстве сетей, это означает рост неопределенности. Без предсказуемых правил, понятных горизонтов спроса и адекватных цен на энергию долгие инфраструктурные проекты оказываются под угрозой.
Реальная политика и место Европы в газовом мире
Знаковая часть разговора касается вопроса, существует ли «политически нейтральный» газ. Канцлер Фридрих Мерц пытается снизить зависимость от США за счет сделок со странами Персидского залива, обсуждаются поставки из Канады и Австралии.
Шмиклер трезво напоминает, что Германия и Европа в глобальном масштабе уже не являются центром притяжения. У крупных экспортеров, таких как Катар, множество альтернативных рынков — от Японии до Южной Кореи. Австралия находится слишком далеко, а одна Канада физически не сможет закрыть потребности континента. Уже сегодня зависимости от США в сфере СПГ достаточно сильны, а без тщательного расчета новых маршрутов можно лишь сменить одну форму уязвимости на другую.
Он подчеркивает, что Европе необходим объединенный прагматичный подход. Нельзя бесконечно опираться лишь на моральные критерии и при этом забывать о собственных промышленных интересах. Если европейские бюджеты финансируют проекты по захвату и хранению CO2 или по новой энергетической инфраструктуре, добавленная стоимость должна оставаться внутри союза, а не утекать в третьи страны.
Таким образом, позиция главы Europipe наглядно показывает, что системы газоснабжения и газификации остаются фундаментом энергобезопасности даже в эпоху громких лозунгов о зеленом переходе. Газ и СПГ не исчезают, а встраиваются в более сложный контур, где рядом с ними появляются водород и магистрали для CO2. Трубопроводная инфраструктура, включая поврежденные, но еще восстановимые морские линии, по‑прежнему дает Европе стратегические опции, от которых политики сегодня отказываются прежде всего по идеологическим причинам. Если Европа хочет сохранить промышленность, конкурентоспособность и реальный суверенитет, ей придется уйти от черно‑белых решений и строить многоканальную, сбалансированную архитектуру поставок, в которой газ займет свое заслуженное место еще на десятилетия.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
| 
