 Российский бюджет 2025 года получил холодный душ от статистики. По данным Минфина, нефтегазовые доходы составили 8,476 трлн рублей. Это минимум с 2020 года и почти на четверть меньше показателя предыдущего года. Недособранные 2,5 трлн рублей пришлось компенсировать за счёт Фонда национального благосостояния.
Символично, что особенно провальной стала вторая половина года и декабрь. Доходы сократились до минимальных за месяц 447,8 млрд рублей, в то время как котировки Urals по данным Argus просели до района 39 долларов за баррель.
На этом фоне закономерно звучит главный вопрос
что дальше. Наступил ли перелом, требующий срочных и жёстких решений, или речь идёт о сложном, но контролируемом периоде, который бюджет способен выдержать.
Статистика без прикрас
Что показывают цифры Минфина
Минфин России опубликовал итоги 2025 года по нефтегазовым доходам.
Общий объём 8,476 трлн рублей.
По сравнению с 2024 годом падение почти на 24 процента.
Для понимания масштаба проблемы важно отметить, что именно нефтегазовые доходы традиционно были крупнейшей статьей доходной части бюджета. В 2025 году недобор в размере 2,5 трлн рублей пришлось перекрывать за счёт средств ФНБ.
Аналитики обращают внимание на динамику в течение года. Если первая половина ещё выглядела относительно приемлемо, то ближе к осени и особенно в декабре финансовый поток начал заметно иссякать.
Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности и эксперт Финансового университета, формулирует осторожно
ситуация остаётся сложной, и пока нет причин говорить о радикальном развороте к лучшему.
Две ключевые проблемы
Скидка и цена мирового рынка
По оценке Игоря Юшкова, Россия столкнулась одновременно с двумя факторами давления.
Первая проблема дисконт на российскую нефть.
Если в 2024–2025 годах стандартная скидка Urals к Brent на уровне покупателя держалась в районе 12–13 долларов за баррель, то к концу 2025 года она выросла свыше 20 долларов.
Причин несколько.
• Санкции США в отношении крупных российских игроков вроде «Роснефти» и «Лукойла». Компании вынуждены были усложнять логистику, удлинять цепочки посредников, чтобы конечный покупатель в Индии или Китае чувствовал себя защищённым юридически. Это увеличило стоимость перевозки и страхования.
• Атаки украинских ВС на танкеры. Дополнительные риски ведут к росту страховых премий и фрахта. В результате разрыв между ценой в порту покупателя и ценой на отгрузке в России увеличился.
Юшков поясняет
разница между стоимостью Urals и Brent в порту покупателя небольшая, а в российских портах она заметно больше. Именно эта делта и съедает часть бюджетных доходов.
Вторая проблема общая цена нефти на мировом рынке.
К концу года котировки Brent опустились к уровню около 60 долларов за баррель. Поскольку российские сорта привязаны к этой бенчмарк‑цене, итоговая выручка сократилась с двух сторон и по дисконтам, и по базовой стоимости.
Курс рубля
Когда крепкая валюта бьет по доходам
Николай Дудченко, аналитик группы «Финам», добавляет к этому ещё один важный фактор укрепление рубля.
Бюджетная конструкция на 2026 год строилась исходя из предположения, что нефтегазовые доходы составят около 8,9 трлн рублей. В расчёте были заложены параметры средней цены Urals в районе 59 долларов за баррель и курса доллара примерно 92,2 рубля.
Дудченко считает такую комбинацию достаточно оптимистичной.
Он прогнозирует, что средняя цена Brent с высокой вероятностью будет ниже прошлогодней. Если новых санкций не появится, а спрэды немного сузятся, Urals может торговаться в диапазоне 50–53 долларов. В таких условиях даже целевой уровень 59 долларов в бюджетных оценках выглядит завышенным.
Аналитик отмечает, что укрепление рубля дополнительно снижает рублевую выручку от экспортных операций.
Он указывает, что в теории ослабление национальной валюты могло бы поддержать бюджет. Такой курс предполагал, к примеру, замглавы Администрации президента Максим Орешкин, говоря о необходимости стимулировать импорт. На практике этого пока не происходит. Минфину, по мнению Дудченко, придётся корректировать план по нефтегазовым доходам.
Не критично, но неприятно
Как оценивают запас прочности
Советник управляющего фонда «Индустриальный код» Максим Шапошников признаёт, что ситуация с нефтегазовыми доходами неприятна, но пока не носит критический характер.
Он напоминает, что Россия не может влиять на внешние котировки нефти. В случае ухудшения конъюнктуры, кроме текущих мер по дополнительному налогообложению, государству придётся активнее выходить на долговой рынок.
По меркам крупных экономик объём государственных заимствований у России остаётся низким. Это даёт пространство для аккуратного наращивания долга без риска потерять устойчивость.
Параллельно, как полагает Шапошников, Минфину придётся жёстче ограничивать аппетиты тех, кто претендует на бюджетные расходы. Иными словами, многие хотелки регионов и ведомств столкнутся с более внимательной фильтрацией.
Мирное соглашение как экономический фактор
Интересную связку между геополитикой и бюджетом проводит Игорь Юшков.
Он не исключает, что ситуацию могло бы заметно улучшить мирное соглашение по Украине.
Если будет достигнут хоть какой‑то компромисс, логика такова.
• Прекратятся атаки на танкеры, а значит, снизится риск логистики, подешевеют перевозки и страхование. Это автоматически сузит разрыв между Urals и Brent, даже без формального снятия санкций.
• В перспективе, при отмене ценового потолка и части ограничений, Россия сможет использовать более широкий флот и возвращаться к нормальной конкуренции на рынке морских перевозок.
Юшков считает, что в таком случае дисконт к Brent может вернуться к допандемическим значениям в пару долларов. При цене Urals в районе 59 долларов, как это заложено в бюджете, нефтегазовые доходы снова смогут соответствовать плану.
Этот сценарий остаётся во многом гипотетическим, но сам факт того, что эксперты всерьёз включают его в обсуждение бюджетной устойчивости, показывает, насколько глубоко украинский конфликт вшит в экономику.
Что может сделать Россия уже сейчас
Поскольку повлиять на мировую стоимость барреля и внешние решения по санкциям Москва не может напрямую, инструменты для адаптации лежат в других плоскостях.
Во‑первых, это работа с налоговым режимом. Часть корректировок уже проводится через изменение параметров НДПИ, пошлин и демпфирующих механизмов.
Во‑вторых, развитие внутреннего рынка газа и углеводородного сырья. Рост поставок внутри страны, расширение газохимии и переработки частично компенсируют снижение экспортной выручки, перераспределяя поток в пользу внутреннего спроса и добавленной стоимости.
В‑третьих, постепенное наращивание доли расчётов в национальных валютах и работа с дисконтом в переговорном процессе с Индией, Китаем и другими покупателями. Дисконт в 20 долларов за баррель воспринимается многими как чрезмерный, и часть азиатских партнёров уже готова обсуждать его снижение взамен на долгосрочные гарантии поставок.
Риски затяжного сценария
Если санкционный и военный контур сохранится, а мировые цены на нефть не покажут устойчивого роста, Россия столкнется с необходимостью постоянно балансировать между заимствованиями, использованием ФНБ и повышением налогов.
Рост налоговой нагрузки на отрасль, в свою очередь, рискует ограничить инвестиции в новые месторождения и инфраструктуру, что на длинном горизонте может ударить по добыче.
Это тот случай, когда государству придется постоянно искать баланс между текущими бюджетными потребностями и будущими возможностями отрасли генерировать доход. Ошибка в любую сторону либо обострит социально‑экономические проблемы здесь и сейчас, либо создаст ресурсный провал через несколько лет.
Таким образом падение нефтегазовых доходов России до 8,476 трлн рублей в 2025 году и недобор в размере 2,5 трлн, компенсированный за счёт Фонда национального благосостояния, обозначили новую реальность, в которой санкции, дисконты к Urals, атаки на танкеры и укрепление рубля совместно давят на бюджет. Эксперты сходятся в оценке, что ситуация неприятная, но не критичная запас прочности у государства сохраняется за счёт низкого уровня долга и накопленных резервов. При этом без изменения внешней конъюнктуры и, как минимум, разморозки украинского конфликта рассчитывать на быстрый разворот тенденции не приходится. Внутренняя корректировка налогового режима, рост переработки и опора на внутренний спрос становятся обязательными элементами адаптации к новой нефтегазовой реальности, в которой каждый доллар в котировке и каждый процент дисконта напрямую отражаются на возможностях страны финансировать свои приоритеты.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
| 
