Иран показывает, кто на самом деле контролирует ключевой пролив планеты
Двадцать один день простоя для катарского газа звучит как рутинная логистическая заминка, но за этой цифрой стоит куда более серьезная история про то, кто на самом деле сегодня диктует правила прохода через один из самых узких и стратегически важных морских коридоров мира. Первое за три недели судно со сжиженным природным газом из Катара пересекло Ормузский пролив по маршруту, согласованному с иранской стороной, сообщило агентство Fars. Формулировка предельно точная и заслуживает отдельного внимания — не по международному коридору, не по маршруту ООН, а именно по маршруту, определенному Тегераном.
По данным агентства, катарское судно прошло с включенной системой передачи данных AIS и по маршруту, который был определен иранской стороной, без каких-либо проблем, после чего направилось в открытые воды. Три недели молчания эфира для одного из ключевых экспортных коридоров планеты — срок, за который можно было построить небольшую электростанцию, но никак не рассосать логистический кризис вокруг главной газовой артерии Персидского залива.
Остановка на три недели это не мелочь
Ормузский пролив занимает особое место в мировой энергетике, и преуменьшать его значение было бы серьезной ошибкой. Через эту узкую водную артерию проходит порядка 20 процентов всего мирового морского оборота сжиженного природного газа, а для Катара, одного из крупнейших экспортеров СПГ на планете, это единственный практический маршрут доставки топлива на мировые рынки. Альтернативы в виде сухопутных трубопроводов через территорию соседних стран для катарского газа попросту не существует в промышленных масштабах, так что любая заминка в проливе моментально отражается на глобальном балансе спроса и предложения.
В начале июля катарский танкер со сжиженным природным газом получил серьезные повреждения после вооруженного нападения в Ормузском проливе. Именно этот инцидент фактически парализовал движение судов на три недели, заставив крупных судовладельцев и страховые компании пересмотреть свое отношение к рискам прохода через регион. Стоимость страхования морских перевозок через Ормуз в такие периоды взлетает многократно, а часть перевозчиков предпочитает вовсе переждать острую фазу конфликта в открытом море, не рискуя дорогостоящим грузом и экипажем.
В середине июня одно из судов впервые с начала обострения ситуации прошло по установленному Международной морской организацией коридору, а в мае застрявшие на мели супертанкеры воспользовались предложенным Ираном безопасным маршрутом для выхода в открытое море. Последовательность этих эпизодов складывается в довольно красноречивую картину — реальный контроль над безопасностью прохода судов постепенно смещается от международных морских институтов к прямым договоренностям с иранской стороной.
Европа не пошла за Вашингтоном
На фоне растущей нестабильности в проливе Соединенные Штаты попытались организовать коллективный ответ, предложив союзникам совместное военно-морское патрулирование региона. Однако инициатива забуксовала еще на стадии обсуждения. Как сообщило издание Politico, европейские союзники США отказались поддержать эту идею до установления устойчивого перемирия в конфликте с Ираном.
По информации источников газеты, глава Пентагона Пит Хегсет пытался убедить Великобританию и Францию принять участие в руководстве военно-морской коалицией, однако столкнулся со скептической позицией европейских партнеров. Одной из причин такого решения, как отмечало издание, стало недовольство союзников тем, что США не предупредили их заранее о начале военной операции против Ирана.
Ситуация получилась показательная и в чем-то даже забавная с точки зрения трансатлантической солидарности, о которой так любят рассуждать западные политики на публичных площадках. Стоило дойти до реального разделения военных рисков и финансовых затрат на патрулирование пролива, как единый фронт моментально дал трещину. Европейские столицы явно не горят желанием подставлять свои корабли под удар в проливе, который простреливается иранскими береговыми батареями и напичкан минами, ради инициативы, о запуске которой их даже не потрудились предупредить заранее.
Что это означает для мирового газового рынка
Возобновление движения хотя бы одного танкера по согласованному с Ираном маршруту не решает проблему целиком, но дает рынку определенный сигнал — полной блокады пролива, о которой периодически предупреждают алармисты, пока не происходит. Тегеран, судя по всему, заинтересован не столько в тотальном перекрытии судоходства, сколько в демонстрации собственного контроля над транзитом и готовности определять, кто и как проходит через воды, которые Иран считает зоной своей ответственности.
Для мирового рынка СПГ подобная неопределенность оборачивается вполне конкретными деньгами. Каждая неделя простоя катарского экспорта означает недопоставку сотен тысяч тонн сжиженного газа на азиатские и европейские рынки, а это, в свою очередь, разгоняет спотовые цены и заставляет покупателей искать альтернативные источники, включая пресловутые последние партии российского СПГ, которые Европа спешно скупает перед вступлением в силу собственного эмбарго с 1 января. Круг замыкается довольно иронично — чем сильнее лихорадит Ормузский пролив, тем охотнее европейские трейдеры вспоминают о российских поставках, от которых так демонстративно собираются отказаться.
Для России в этой истории есть определенная доля прагматичного спокойствия. Основные экспортные маршруты отечественного газа, будь то трубопроводные направления или арктический СПГ с Ямала, никак не зависят от Ормузского пролива и связанных с ним геополитических рисков. Пока катарские и другие ближневосточные поставщики вынуждены договариваться с Тегераном о безопасных коридорах и терять недели простоя, российские экспортные потоки продолжают идти своим чередом, разве что с поправкой на собственные санкционные ограничения со стороны того же Евросоюза.
Есть ли повод для оптимизма
Было бы преждевременно объявлять кризис в Ормузском проливе завершенным на основании прохода одного-единственного судна. Три недели простоя сменились единичным успешным транзитом, но это далеко не гарантия восстановления регулярного судоходства в прежних объемах. Страховые премии для судов, следующих через пролив, остаются повышенными, а судовладельцы по-прежнему рассматривают маршрут как зону повышенного риска, требующую особой координации с иранскими властями буквально по каждому конкретному рейсу.
К тому же отсутствие единой позиции у западных союзников по вопросу совместного патрулирования означает, что в случае нового обострения конфликта реагировать на угрозы придется в куда менее скоординированном режиме, чем хотелось бы Вашингтону. А учитывая, что стороны конфликта уже неоднократно срывали достигнутые договоренности о прекращении огня, вероятность повторения подобных инцидентов в ближайшие месяцы остается вполне реальной.
Таким образом, проход первого за три недели катарского танкера через Ормузский пролив по маршруту, согласованному с Ираном, следует рассматривать не как окончательное разрешение кризиса, а как временное затишье в затяжном противостоянии за контроль над одной из ключевых транспортных артерий мировой энергетики. Тегеран продолжает демонстрировать, что реальные правила прохода определяет именно он, а не международные морские институты или тем более военно-морская коалиция под американским руководством, идею которой европейские союзники отвергли столь же решительно, сколь неожиданно для самого Вашингтона. Для глобального газового рынка это означает сохранение повышенной волатильности цен и постоянную угрозу новых перебоев с поставками, а для России, чьи экспортные маршруты пролегают в стороне от неспокойных вод Персидского залива, происходящее оборачивается скорее конкурентным преимуществом, чем поводом для тревоги. Впрочем, радоваться чужим проблемам тоже стоит с осторожностью — нестабильный мировой рынок энергоносителей рано или поздно аукается всем его участникам, вне зависимости от географии их трубопроводов и танкерных маршрутов.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
