 Политика как сделка
С возвращением Дональда Трампа в Белый дом международная повестка вновь приобретает черты, присущие бизнес-подходу. Новая администрация США уверенно демонстрирует: дипломатия для них — в первую очередь инструмент транзакций. Вопрос не в том, кто прав, а в том, что можно получить.
Команда Трампа, в отличие от типичных политиков из среды юристов и госслужащих, — это, по сути, венчурные инвесторы. Их интерес — актив, который можно быстро монетизировать. В контексте войны на Украине это означает поиск выгод в обмен на посредничество.
«Если нет прямой прибыли — нет смысла участвовать. Такой подход понятен и в Москве, и в Киеве», — отмечает Сергей Вакуленко, эксперт Берлинского центра Карнеги.
Украина уже предложила доступ к добыче редкоземельных металлов. Условия жёсткие — США фактически получат приоритет при экспорте и долю в доходах. Россия же не торопится с конкретикой, предлагая «равноправное партнёрство». Однако в Кремле понимают: чтобы участвовать в будущем переделе, нужно предложить что-то значительное.
Редкоземельные иллюзии и алюминиевая мечта
Попытка обсуждать с Россией редкоземельные металлы оказалась, скорее всего, эпизодом из разряда «разведки боем». Президент Путин выступил с инициативой по совместной разработке месторождений и даже предложил строить новый алюминиевый завод на Енисее. Но тема быстро ушла с радаров.
Причина проста — глобальный рынок редкоземельных металлов слишком мал, чтобы стать основой крупной геоэкономической сделки. По сравнению с нефтью и газом — это капля в море. И уж точно не тот актив, ради которого США будут строить сложную многоуровневую схему сотрудничества с Россией.
Проверенные активы - нефть и газ
На фоне ограниченного выбора внимание американской стороны вновь возвращается к энергетическим мегапроектам, в которых участвует Россия. Среди них — «Сахалин-1», замороженный проект в Карском море и, конечно, «Северный поток — 2».
«Сахалин-1», несмотря на временное падение добычи и выход ExxonMobil из проекта в 2022 году, остаётся привлекательным. Российское правительство предлагает вернуть долю американской компании — формально, без конфискации, но с поправкой на санкции. Однако даже если ограничения будут сняты, возвращение будет сложным юридически и репутационно.
Что до Карского моря, то это скорее символ несбывшихся амбиций. Бурение в Арктике сегодня экономически нецелесообразно: слишком дорого, слишком долго, слишком рискованно. При этом сланцевая революция в самих США сделала внутренние источники энергии куда более выгодными.
«Северный поток-2»: труба, вокруг которой всё крутится
На этом фоне «Северный поток — 2» выглядит особенно интересно. Это уже построенный, но не запущенный проект. Физически он существует, технически готов, юридически сложен и политически токсичен.
Газопровод задумывался как альтернатива маршрутам через Украину. Он должен был обеспечить поставки газа напрямую в Германию в обход стран Восточной Европы. Однако под давлением США и Украины его запуск был заблокирован.
В 2022 году, в преддверии начала военных действий, Германия приостановила процесс сертификации, а США ввели санкции против компании-оператора. Газопровод так и не начал работу. В марте 2022 года Nord Stream 2 AG подала заявление о банкротстве.
Почему США могут вернуться к проекту
Сейчас, спустя три года, «Северный поток — 2» вновь оказался в центре обсуждений. Казалось бы, тема закрыта, но в Вашингтоне, судя по визиту спецпредставителя Кирилла Дмитриева, рассматривают разные сценарии. Один из них — запуск трубопровода при определённых геополитических уступках России.
«Да, труба пока под санкциями. Но это единственный актив, который уже построен и может начать приносить доходы в течение месяцев. Его нельзя игнорировать», — считает Михаил Коростиков, аналитик Carnegie Politika.
Такой шаг мог бы стать элементом более широкой сделки: Россия — за определённые уступки — получает возможность постепенно возвращать газ на европейский рынок, а США — контроль над этим процессом и политические очки на международной арене.
Какой сценарий реален?
Сценарий, при котором «Северный поток — 2» будет использоваться под международным контролем, может показаться фантастическим. Но политика — это искусство возможного. При изменении конфигурации в Европе и постепенном снижении антироссийской риторики, особенно в условиях энергетического дефицита, такой шаг может быть воспринят как прагматичный.
Ещё один вариант — организация поставок с условием, что часть газа будет закупаться не напрямую, а через третьи страны, с участием международных трейдеров. Это позволило бы смягчить репутационные риски для европейских партнёров.
Что мешает?
Главное препятствие — политическая цена. Возвращение к проекту вызовет резкую реакцию со стороны Украины, Польши и стран Балтии. Внутри ЕС тоже нет консенсуса: одни страны заинтересованы в дешёвом газе, другие — в демонстрации жёсткой позиции по отношению к Москве.
Кроме того, юридический статус проекта остаётся неопределённым. Оператор — банкрот. Газпром — под санкциями. Кредиты — не обслуживаются. Даже если США захотят использовать трубу как инструмент давления или сделки, они столкнутся с массой процедурных и правовых нюансов.
Таким образом, несмотря на все сложные обстоятельства, «Северный поток — 2» остаётся «живым» активом — не в техническом, а в стратегическом смысле. Он может оказаться полезным в случае масштабной геополитической перезагрузки или как часть сделки между США и Россией.
Сценарий его запуска маловероятен в ближайшие месяцы, но нельзя исключать, что в условиях новой архитектуры безопасности в Европе и роста интереса к энергетическому прагматизму, проект вновь окажется на столе переговоров. Вопрос не в том, «если», а в том, «когда» и на каких условиях.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
| 
