Ответ, в котором много уважения и мало цифр
Официальный представитель МИД КНР Го Цзякунь на брифинге в Пекине 1 сентября 2026 года заявил, что Китай готов совместно с Россией продолжать расширение практического сотрудничества, в том числе в энергетической сфере. Заявление прозвучало сразу после саммита ШОС в Бишкеке, где президент России Владимир Путин и председатель КНР Си Цзиньпин обсуждали двустороннее взаимодействие.
«Под стратегическим руководством лидеров двух государств Китай и Россия осуществляют тесное сотрудничество в различных областях, включая энергетику. Китай готов вместе с Россией на основе принципов взаимного уважения и обоюдной выгоды постоянно углублять двустороннее практическое сотрудничество», заявил Го Цзякунь.
Формулировка предельно дипломатичная и практически не содержит конкретики именно по проекту Сила Сибири 2, хотя вопрос западного журналиста был адресован напрямую этой теме. Подобная манера ответа сама по себе показательна для стиля, в котором Пекин традиционно ведет переговоры по газовым контрактам, крайне взвешенно и без преждевременных публичных обязательств.
Сам Путин на встрече в Бишкеке также не приводил конкретики по энергетическим проектам, хотя отметил успешное развитие сотрудничества по всем направлениям, включая первый регулярный рейс китайского контейнеровоза по Северному морскому пути в середине августа и быстрый рост взаимных поставок сельхозпродукции.
Откуда взялся ажиотаж вокруг одного газопровода
Проект Сила Сибири 2 уже несколько лет находится под пристальным вниманием западных изданий, причем тональность публикаций редко бывает благожелательной. Последний заметный всплеск интереса вызвала публикация The Wall Street Journal в середине июля 2026 года, где со ссылкой на источники и аналитиков утверждалось, что Китай продвигает политику превращения России в зависимую страну, ориентированную на Пекин как на источник развития и модернизации, а сам газопровод приводился в качестве иллюстрации этого процесса.
По версии WSJ, перед майским визитом Путина в Китай российская сторона рассчитывала договориться о строительстве газопровода, но Пекин дал понять, что согласится только на условиях поставок газа по внутрироссийским ценам, и попросил не возвращаться к теме, пока эти условия не изменятся. Логика подобной трактовки, вероятно, строится на обсуждении ценовой формулы с биржевой привязкой к котировкам Петербургской биржи, хотя обычно Китай в газовых контрактах предпочитает именно нефтяную привязку.
Считаем реальную цену вопроса
Здесь стоит обратиться к уже действующему прецеденту. По неофициальным данным, в контракте между Газпромом и CNPC на поставки по действующему Восточному маршруту, то есть по уже работающей Силе Сибири 1, ценовая формула привязана к индексу нефтепродуктовой корзины, а цены пересматриваются с лагом в 9 месяцев. Эта схема, кстати, в среднем дает более низкую цену экспортного газа для Китая по сравнению с ценами для европейских покупателей, где традиционно доминирует именно биржевая привязка.
При этом даже Белоруссия, формально состоящая с Россией в Союзном государстве, не может добиться внутрироссийского уровня цен на газ, составляющего порядка 70 долларов за тысячу кубометров. Если ближайший союзник по интеграционному объединению не получает такую цену, ожидать подобных условий от Китая, ведущего переговоры исключительно с позиции коммерческой выгоды, было бы наивно. Ранее сам Путин уже комментировал этот момент, объясняя, что цена в контракте не фиксированная, а определяется по формуле с привязкой к нефтяной корзине, а не к произвольно выбранному внутреннему тарифу.
Не цена, а маршрут. Другая версия происходящего
Председатель российской части Российско Китайского Комитета дружбы, мира и развития Борис Титов в июне 2026 года высказал альтернативную версию задержки проекта. По его словам, вопрос упирается не в цену, а в технические аспекты, включая выбор оптимального маршрута с точки зрения экономики и надежности.
Географию будущего газопровода уже можно описать достаточно подробно. Сила Сибири 2 должна соединить газотранспортную систему центральной части России и Восточной Сибири, пройдя от компрессорной станции Володино в Томской области по югу Красноярского края до соединения с уже действующей Силой Сибири 1 в Иркутской области, с южным отводом через Бурятию до государственной границы в районе населенного пункта Наушки. Протяженность российского участка составит примерно 2600 км.
Далее газопровод Союз Восток пройдет через территорию Монголии протяженностью около 963 км, а вот китайская часть маршрута до сих пор официально не анонсирована, что само по себе показательно. Регион на границе Монголии и китайской автономии Внутренняя Монголия, куда предположительно придет газопровод, характеризуется относительно низкой плотностью населения и заметным отставанием от экономических лидеров юга и юго востока Китая. Это объективно требует от Пекина четкого понимания темпов роста спроса на газ именно в этих регионах, прежде чем брать на себя тридцатилетние обязательства по закупке 50 млрд кубометров ежегодно.
Три маршрута сразу. Масштаб восточного разворота в цифрах
Если сложить все действующие и планируемые направления поставок российского трубопроводного газа в Китай, получается внушительная картина. Действующая Сила Сибири 1 имеет проектную мощность 38 млрд кубометров в год, поставки уже идут в сверхконтрактном объеме, и согласовано увеличение до 44 млрд кубометров.
Строящийся Дальневосточный маршрут на базе газопровода Сахалин Хабаровск Владивосток должен заработать в конце января 2027 года с контрактной мощностью 10 млрд кубометров и согласованным увеличением до 12 млрд. Плюс к этому обсуждаемая Сила Сибири 2 с заявленной мощностью 50 млрд кубометров, а также периодически всплывающий в переговорах маршрут через Казахстан мощностью до 35 млрд кубометров.
Суммарный потенциал всех этих направлений превышает 100 млрд кубометров ежегодных поставок в Китай, что уже сопоставимо с объемами, которые Россия в лучшие годы поставляла в Европу по трубопроводам. Разница лишь в том, что часть этой мощности уже работает, а часть по прежнему существует только на бумаге и в дипломатических формулировках про взаимное уважение.
Таким образом, ответ китайского МИД скорее подтверждает, чем опровергает наблюдение о крайней осторожности Пекина в конкретных обязательствах по Силе Сибири 2. Дружественная риторика о стратегическом партнерстве соседствует с полным отсутствием конкретики по срокам, ценам и даже китайской части маршрута, а версия WSJ о ценовом ультиматуме выглядит не менее правдоподобной, чем версия Титова про чисто технические сложности. России стоит трезво оценивать ситуацию, три маршрута с суммарным потенциалом свыше 100 млрд кубометров действительно способны серьезно изменить географию российского газового экспорта, но реализация самого крупного из них по прежнему зависит от переговорной позиции партнера, который умеет ждать выгодных условий куда терпеливее, чем принято думать в разговорах о вечной дружбе.
Поделиться новостью в социальных сетях
Еще похожие новости
|
